Башни полуночи

Сандерсон Брендон

–  Ну, знаешь, - начал он.
– О том, о сём!

Мэт был одним из немногих, кто знал, кем она являлась на самом деле. Не имеет же он в виду…

–  Нет, - заявила она, оборачиваясь.
– Я не желаю об этом говорить.

–  Проклятый пепел, Бергитте! Мне нужна информация. Ну, давай, ради старой дружбы.

–  Мы договорились держать секреты друг друга в тайне.

–  Я никому не проболтался о твоих, - быстро ответил Мэт.
– Но, видишь ли, есть одна проблемка.

–  Что за проблемка?

–  Башня Генджей.

–  Никакая это не проблемка, - ответила она.
– Держись

от неё подальше.

–  Не могу.

–  Естественно, можешь. Это же треклятое здание, Мэт. Оно не может за тобой погнаться.

–  Очень смешно. Слушай, можешь ты, по крайней мере, меня выслушать, за кружечкой-другой? Э… молока. Я угощаю.

Она на мгновение остановилась. Потом вздохнула.

–  Треклятски верно, ты угощаешь, - пробормотала она, махнув рукой вперед. Они вошли в гостиницу, известную под названием «Великий Путешественник», в которой из-за дождя было куда больше посетителей, чем обычно. Однако владелец был другом Бергитте, и, чтобы освободить для неё место, он велел вышибале выкинуть пьяницу, уснувшего за одним из столиков.

Она одарила его в благодарность монетой, и тот кивнул в ответ уродливой головой - у него не хватало нескольких зубов, одного глаза и большей части волос. И, по сравнению с большинством посетителей, он был еще красавчиком. Заказывая выпивку, Бергитте подняла вверх два пальца. Хозяин знал, что в последнее время она пила только молоко, и Бергитте махнула Мэту, приглашая за стол.

–  Не думаю, что когда-либо встречал человека безобразнее хозяина, - заявил Мэт, когда они расселись.

–  Ты и прожил-то ещё недостаточно долго, - ответила она, опираясь спиной о стену и закидывая обутые в сапоги ноги на столешницу. Ей как раз хватало места, чтобы это сделать.
– Если б старина Снерт был на пару лет помоложе, и если б кто-нибудь догадался пару раз сломать ему нос, то я бы о нём призадумалась. У него широкая грудь - красивая, густо поросшая курчавыми волосами, в которые так приятно запустить пальцы.

Мэт ухмыльнулся.

–  Я никогда тебе не говорил, как странно пить с женщиной, которая подобным образом рассуждает о мужчинах?

Она пожала плечами.

–  Итак, Генджей. Почему, во имя ушей Нормада, ты хочешь туда попасть?

–  Чьих ушей?
– спросил Мэт.

–  Отвечай.

Мэт вздохнул, потом непринужденно взял принесённую служанкой кружку. Что характерно, он даже не попробовал шлёпнуть её по заду, хотя и проводил пристальным взглядом.

–  У проклятых змей и лисиц находится мой друг, - ответил он, опустив с лица свой шарф и прикладываясь к питью.

–  Брось его, Мэт. Ты не сможешь его спасти. Если он был настолько глуп, что полез в их мир, значит, он заслуживает своей участи.

–  Это женщина, - ответил Мэт.

«Ага, - подумала Бергитте.
– Треклятый дурак. Хоть и герой, а всё равно, дурак».

–  Я не могу её бросить, - продолжил Мэт.
– Я ей обязан. Кроме того, ещё один мой хороший друг полезет туда вне зависимости от того, пущу я его или нет. Я должен помочь.

–  Значит, они получат всех троих, - ответила Бергитте.
– Послушай, если пройдёте сквозь порталы, то будете связаны договором. С одной стороны - он защищает вас от неожиданностей, но с другой - ограничивает

ваши действия. Пройдя сквозь одну из этих арок, вы не попадёте ни в одно из полезных мест.

–  А если пойти иным путём?
– спросил Мэт.
– Ты рассказала Олверу, как открыть вход в Башню.

–  Да я просто рассказывала ему сказку на ночь! Свет, я же не думала, что один из вас, полоумных, вздумает это повторить.

–  Но если мы пойдём этим путём, то сможем её найти?

–  Возможно, - ответила Бергитте, - но вам не удастся. Договор перестанет действовать, и Элфин и Илфин будут вправе пролить кровь. Обычно нужно беспокоиться только о ловушках с ямами и верёвками, поскольку они не смеют… - Она замолчала, уставившись в его лицо.
– Так как вышло, что тебя повесили?

Он зарделся, уставившись в кружку.

–  Им на этих арках нужно разместить треклятое объявление: «Ступишь внутрь, и тебя смогут треклятски повесить. Так и будет, треклятый ты идиот!»

Бергитте фыркнула. Они как-то болтали о его воспоминаниях. Ей нужно было сложить два и два.

–  Если вы войдёте тем способом, то они попытаются сделать и это тоже. Если пролить кровь в их владениях, это может возыметь неожиданный эффект. Они могут попытаться переломать вам кости с помощью обвала или усыпить. И они всегда побеждают, Мэт. Это их собственный мир.

–  А если смухлевать?
– спросил Мэт.
– Железо, музыка, огонь.

–  Это не мухлёж. Это разумная предосторожность. Каждый, у кого есть хотя бы зачатки мозгов, пойдёт через башню, прихватив с собой полный набор. Но, Мэт, из тысячи вошедших - возвращается только один.

Он нерешительно помедлил, потом выудил из кармана пригоршню монет.

–  Как думаешь, сколько шансов, что выпадут одни решки, если подбросить их в воздух? Один из тысячи?

–  Мэт…

Он подбросил их над столом. Монетки просыпались дождём, ударившись о столешницу. Ни одна из них, подпрыгнув, не скатилась со стола на пол.

Мэт даже не посмотрел вниз на монеты. Пока они катились и подпрыгивали, останавливаясь, он смотрел ей прямо в глаза. Она взглянула на стол. Две дюжины монет. И каждая лежала портретом вверх.

–  Один из тысячи очень хороший шанс, - сказал он.
– Для меня.

–  Проклятый пепел. Ты такой же сумасшедший, как Илэйн! Один неверный шаг - и всё. Даже ты порой промахиваешься.

–  Я попытаюсь. Чтоб мне сгореть, Бергитте. Я знаю, это глупо, но я вынужден. И всё же, откуда ты столько знаешь про Башню Генджей? Ты же была внутри, не так ли?

–  Была, - призналась она.

Мэт выглядел самодовольным.

–  Значит, ты выбралась назад! И как тебе это удалось?

Она помедлила, потом наконец взяла свою кружку с молоком.

–  Полагаю, эта легенда не дожила до сегодняшних дней?

–  Я такой не знаю, - ответил Мэт.

–  Я пошла к ним, чтобы попросить их спасти жизнь моему возлюбленному, - ответила она.
– Это произошло после битвы у Холмов Лапойнта, где мы возглавляли восстание Бухенера.

Гайдал был тяжело ранен. Удар пришелся в голову, отчего он перестал ясно мыслить. Порой он забывал, кто я такая. Моё сердце разрывалось на части, поэтому, чтобы его исцелить, я потащила его в Башню Гейнджей.