Башни Латераны 4

Хонихоев Виталий

К вечеру дождь усилился, зал загудел, как улей. Лео успел и у плиты, и за стойкой, и дважды вывел «сопливых» на улицу — вежливо, но понятно. Нокс глядел на это с самого верха стойки с бутылками, время от времени встряхивая хвостом. Несмотря ни на что Лео чувствовал себя увереннее и спокойней, когда черный кот был рядом.

Когда люд схлынул и остались те, кто ночует тут всегда, Лео поднялся наверх. Комнатка встретила привычной сыростью. Он проверил: доска под подоконником на месте, приметная щепка в щели между досок не тронута. Тайник цел.

Тави сидела на своей кровати,

сложив руки на коленях. Повернула голову, когда он вошёл.

— Я вернулся, — сказал он. — На пару дней всё будет, как прежде. Ешь вовремя. Пей. Спи. Если кто спросит — меня нет. Поняла?

Она кивнула. Лео поставил на стол кувшин с водой, хлеб, нож, привычным жестом поправил занавеску. Нокс устроился на шкафу, свесив лапу и почти закрыв глаза. Немного подумав Лео снова повернулся к Тави.

— Может быть нас всех поймают Инквизиторы. — говорит он: — и сожгут на костре.

— Это… было бы замечательно. — тихо говорит Тави и ее глаза неожиданно блеснули живым светом. Лео усмехнулся и покачал головой.

— Надо было тебя с собой взять. — сказал он: — там было столько возможностей умереть.

— В следующий раз обязательно возьмите меня с собой мастер Штилл. — наклоняет голову Тави: — а то тут…

— Слышал, что тебе чуть не повезло во время пьяной драки между матросами… тебя чуть ножом не ударили?

— Если бы. Убрали ножи, как только я вмешалась. Трусы.

— Понятно. — вздохнул Лео: — ладно, давай спать ложиться. Завтра надо все долги собрать и закупиться на дорогу… мы покидаем Тарг.

— Да. — отвечает Тави. Просто «Да» и все. Ни вопросов, ни удивления. Конечно и покойный ныне Альвизе и Себастьян правы — она обуза. Однако и просто продать ее на Верхнем он не мог… и оставить саму по себе тоже. Он знал что будет если он ее оставит — она просто сядет вот так в уголочек, подопрет стенку и будет так сидеть, пока не помрет от истощения. Ее вера запрещает самоубийство, но и жить она тоже не хочет. Если есть еда рядом — то поест, отказываться от еды нельзя, это волевой акт. Однако если никто не предлагает и ни еды ни воды рядом нету… то Тави помрет. И… в общем-то какое ему дело, это раньше его такое коробило, но будучи в Тарге он повидал всякого. Раньше он считал, что нельзя давать человеку опустить руки и что рано или поздно она почувствует вкус жизни и много еще правильных вещей. Но сейчас он начал понимать, что у каждого человека есть по крайней мере одно право — самому принимать такие решения. В конце концов мир не изменится от того, что одна девушка-ашкенка умрет.

И да, в его положении служанка ему бы очень пригодилась, служанка или рабыня. У него не так много денег, все что он зарабатывает он тут же спускает на дорогие алхимические ингредиенты для Алисии, для ее воскрешения. В таком положении иметь помощницу в быту — очень полезно. Но это только в том случае, если помощница — нормальная. Тави же к такой категории не относилась и спокойно могла стать в самом опасном месте во время заварушки в таверне, втайне мечтая, чтобы ее ножом пырнули в живот.

Она со мной ненадолго, подумал Лео, год она еще как-то протянула, но больше… особенно если сейчас уехать придется. Рано или поздно она найдет

свою смерть, дороги небезопасны. Достаточно вспомнить как она себя вела во время нападения «Тигров» — ничего не делала. С другой стороны, может это ее тогда и спасло, начала бы она кричать или пытаться отбиться — вполне вероятно, что не выжила бы. С другой стороны, с тех пор она поняла, что просто стоять во время опасных моментов недостаточно, теперь она идет навстречу опасности, встала между двумя пьяными матросами во время поножовщины. И несмотря ни на что — не получила ни царапинки. Поистине, Триада любит иронизировать над своими детьми. Хочешь смерти? А вот хрен тебе, Таврида, страдай…

В дверь тихо постучали. Два коротких, пауза, один — так стучали свои. Лео автоматически дотронулся до ножа и открыл.

На пороге стояла Беатриче. Плащ мокрый, капюшон откинут, волосы прилипли к вискам.

— Замёрзнешь, — сказал Лео, прежде чем успел спросить «что случилось». Снял с крючка сухой плащ, накинул ей на плечи. Она чуть дрогнула — словно вспомнила, что должна дрожать.

— Лоренцо, сука, странный стал, — сказала она, проходя внутрь, как у себя дома. — Смотрит так, будто видел меня первый раз. Избегает. Уходит в кухню, когда захожу в комнату. Спроси — говорит, устал. Я не люблю, когда от меня бегают.

Нокс, до этого дремавший, поднял голову. Его шерсть встала дыбом. Он не зашипел — звук был ниже, глухой, как скрежет камня о камень. Кот сложил уши и пристально уставился на Беатриче.

— Нокс, — сказал Лео. — Тихо. Свои. Ты что, Беатриче не узнаешь?

Кот не отвёл взгляд, он смотрел прямо на девушку.

— Он всегда на меня шипел. — говорит она: — впрочем я его тоже не очень-то люблю. Мне собаки нравятся. Так что, Штилл, приютишь одинокую и усталую девушку или выгонишь меня на улицу, чтобы я мерзла в подворотне?

— У тебя пятьдесят золотых в кармане. Снять комнату с кроватью и завтраком в хорошем месте две серебряных стоит. Если ты, конечно, не во дворце собралась остановиться. Ну так и у меня тут не дворец. — говорит Лео: — у нас тут тесно.

Беатриче прошла к столу, уселась на край, посмотрела на Тави. Та подняла взгляд, встретилась с ней глазами на секунду, опустила.

— Твоя нежить все такая же, — констатировала Беатриче: — теперь я поняла. Она же на самом деле нежить, да? Не просто девушка без своего мнения и характера, а нежить. Ты — разграбил могилу и поднял себе мертвечиху чтобы трахать ее. Вот почему у тебя все время занято и вот почему у тебя девушки нет.

— Ты дура. — говорит Лео: — Тави — живая. Она, конечно, постоянно хочет помереть, но пока живая. Когда она помрет я ее поднимать точно не буду, она и при жизни от жизни уставшая. Если я ее подниму она меня съест, пожалуй.

— Да? — она перевела взгляд на него: — а мне показалось что ты из таких, Штилл. Из тех, что могли бы мертвецов трахать. А чего? Послушные твоей воле, ничего не просят, не надо ухаживать, взял за волосы и вперед. — она достала свой нож и ловко провернув его между пальцами — начала чистить ногти на левой руке кончиком острия. Лео промолчал, хотя ему хотелось сказать. Много чего хотелось сказать.