Башни Латераны 2

Хонихоев Виталий

— Строй! — рявкнул Курт, и его голос прорезал весь шум площадки. — Плечом к плечу! Копья на плечо! Держать ровно!

Новички зашевелились, сбились теснее, выровняли копья. Рядом с Куртом стоял Штефан Щука — высокий, худой, с чёрной повязкой на левом глазу.

— К бою! — звучит команда и копья — опускаются вниз, кому-то в первых рядах прилетает древком по голове, он шипит от боли, роняет свое копье вниз, отдавливая ноги соседу, хватается за голову. Начинается свалка.

— Кто отпустил оружие в бою — тому лично кишки на голову намотаю! — выкрикивает Штефан: — и когда копья к готовности приводите — смотрите куда

опускаете, курицы безмозглые!

— Навались! — скомандовал Курт, выждав пока все займут свои места. Строй новичков разом двинулся вперёд — к стене казармы, упирая тупые наконечники копий в бревна. Они толкали, орали, давили изо всех сил, наваливаясь на копья всем весом. Стена, разумеется, не дрогнула.

— Барра! — выкрикивают новоиспеченные пикинеры, откатываются назад и снова ревут «Барра!» — наваливаясь на древки тренировочных копий по новой.

— Надавили — назад! Надавили — назад! — повышает голос капитан: — за один крик должны полный цикл пройти! Все вместе! Разом! Навалились!

— Барра! — откликаются новички, налегая на копья.

— Эй, поварешка! — окликает Лео Бринк и он поворачивается к нему, прекратив наблюдать за тренировкой пикинеров: — ты же арбалетчик теперь? Купил себе чего?

— Пока нет. — качает головой Лео. Покупать арбалет очень не хочется, он дорогой, от двух золотых стоит, а если брать как сказал Курт — с печатью гильдии, тяжелый, пехотный с воротом — то и все пять. А ведь он помнил, что в той телеге с двойным дном лежали и арбалеты… вот бы попросить Мессера чтобы тот разрешил одну штуку взять…

— С воротом будешь брать? — спрашивает наемник. Лео утвердительно кивает.

— Не спеши. Оно конечно за тяжелый пехотный побольше платят, но его только на поле или в осаде можно путем использовать. Лучше возьми легкий, кавалерийский, чтобы с седла стрелять, с таким хошь куда, хоть в разведку, хоть на охоту. — Бринк, отставляет ковш в сторону и утирается рукавом: — такой чтобы с двумя спусками, чтобы с «козьей ножкой», рычагом можно было бы натягивать, а в седле просто в пузо упер и двумя руками на себя натянул. Будет стоить дороже, но с собой легко таскать и с воротом возиться не будешь.

— Спасибо за совет. — говорит Лео.

— Да не за что. Поживи с мое, поймешь. — наемник прищуривается на весеннее солнце в зените: — видел я парней с тяжелым арбалетом, эта штуковина конечно мощная, да вот только неудобная. И таскать ее с собой замучаешься. Чтобы ты знал — мы пехота, парень, так что все свое сами с собой таскаем.

— Омни меа меакум порте. — вспоминает Лео курс в Академии.

— Вот именно что порте. Все портки с собой. — хохотнул Бринк: — если обгадишься, то запасных нет. И меч у тебя… клинок, конечно, неплохой, но уж больно длинный. В свалке таким не поработаешь. Если уж «крысодера» не взял, так купи себе нож подлиннее и потяжелее квилон или базилярд…

— Спасибо. — Лео даже теряется. С чего это Бринк таким разговорчивым стал? И даже не обзывается…

— Вот что я тебе скажу, поварешка. — Бринк внезапно становится серьезным: — наша рота вот уже пять лет как живет. Я с капитаном пять лет. Он — заговоренный. Другие роты могут полным составом сгинуть или там уполовиниться за сезон. В нашей же если два десятка жмуров наберется, то капитан уже огорчается. Однако… — он задрал голову и поскреб пальцами куцую бороденку: — помирают как правило новенькие. Если этот

сезон переживешь, то и дальше жить будешь. Так что бери себе легкий арбалет, с ним если что драпать легче.

Глава 18

Зал Совета располагался в круглой башне, которая возвышалась над всеми остальными постройками Академии Магии Вардосы как корона над челом короля. Башня была древней — старше самой Академии. По слухам, её заложил ещё король Вальден Первый в 1047 году, когда основывал Вардосу как пограничную крепость. Магическая школа пришла позже, но башню оставили — слишком уж прочной она была, слишком величественной.

Сам зал занимал весь второй этаж — круглое помещение диаметром около двенадцати метров. Стены были сложены из тёмно-серого камня, массивные блоки подогнаны друг к другу с такой точностью, что между ними нельзя было просунуть и лезвие ножа. Камень был холодным даже в летнюю жару — влажным от вековой сырости, покрытым тонкой сеткой трещин. Пахло старостью, пылью, воском свечей и чем-то ещё — едва уловимым, горьковатым запахом древней магии, которая пропитала эти стены за триста лет заседаний.

На стенах, висели портреты бывших ректоров Академии. Одиннадцать лиц в тяжёлых золочёных рамах, потемневших от времени. Все они смотрели вниз, на круглый стол, строго и осуждающе — седые бороды, нахмуренные брови, сжатые губы. Над восточным окном висел самый старый — Герхард Пламенный, основатель Академии. Лицо строгое, аскетичное, глаза тёмные, пронзительные. Правая рука поднята, над ладонью парил маленький огненный шар. Под портретом золотыми буквами была выбита надпись на латыни: SCIENTIA POTENTIA EST.

В центре зала стоял круглый стол. Огромный — диаметром метра четыре, вырезанный из цельного ствола дуба. Столу было больше двухсот лет. Его поверхность была тёмной, почти чёрной от времени, отполированной бесчисленными локтями и ладонями до тусклого блеска. Дерево было покрыто царапинами, следами чернильных клякс, выжженными метками — кто-то из прошлых магистров выжигал рунические символы концентрированной магией. Их потом попытались зашлифовать, но следы остались. Кое-где на краю стола были вырезаны инициалы — старые, стёртые, почти неразличимые.

Вокруг стола стояли семь кресел — высоких, с прямыми резными спинками, подлокотниками в форме львиных лап. На спинке каждого была вырезана эмблема одной из школ магии: пламя, волна, спираль ветра, гора, колба с ретортой, змея на посохе. Ректорское кресло выделялось — чуть выше остальных, на спинке корона и раскрытая книга.

Сами окна были готическими — высокими, узкими, стрельчатыми, с цветными витражами. Их было шесть, расположенных по кругу через равные промежутки. Витражи изображали великих магов прошлого: основателя Академии Герхарда Пламенного, архимага Изольду Ясновидящую, некроманта Теобальда Мрачного — его витраж был выбит в осаду случайным арбалетным болтом и по заверениям магистра Грюнвальда этот болт ну никак не мог долететь от арбалетчиков противника, а потому он подозревал кого-то из недоброжелателей Академии или нерадивых студизиосов, воспользовавшихся неразберихой. Впрочем, сейчас уже никто не мог ничего сказать, осада прошла, Вардоса, вопреки самым мрачным прогнозам — выстояла и искать какого-то придурка с арбалетом никто не собирался, а ведь витражи в башне Совета являли собой неоспоримую культурную ценность!