Башковитые курицы

Малерба Луиджи

На общем собрании курятника было решено сделать праздничным днем не воскресенье, а пятницу, поскольку в пятницу люди не едят мяса. Но неизменная курица-скептик не преминула заметить:

— Да, но куриные-то яйца они едят.

Одна курица взяла моду навешивать на себя индюшачьи, фазаньи и даже павлиньи перья, которые подбирала где только могла. Она казалась себе очень элегантной и все время твердила, что одевается в стиле либерти. Остальные курицы не знали, как расценить ее причуды, и решили не выносить приговора,

пока не составят окончательного суждения о своей подруге.

Одна курица-спортсменка очень хотела научиться ездить нa трехколесном велосипеде, но отказалась от этого намерения, когда, сосчитав свои лапы, убедилась, что их всего две. Она думала, что управлять трехколесным велосипедом можно лишь, если у тебя три лапы.

Одна безумная курица считала себя Жанной д'Арк, а подруги ей говорили:

— Ну, ладно, пожалуйста, Жанна д'Арк так Жанна д'Арк.

Но вскоре курице надоело быть Жанной д'Арк, и она решила стать Наполеоном.

— Но это невозможно, — возразили подруги, — ведь Наполеон — мужчина.

Но безумная курица ответила, что раз она безумна, то может быть кем угодно.

— Вот захочу и буду бронзовым памятником Наполеону.

На это уж подругам нечего было возразить, и с тех пор безумная курица целыми днями неподвижно стояла посреди гумна, воображая себя бронзовым памятником Наполеону.

Один петух, страдавший манией величия, вбил себе в голову, что он — царь зверей. Цари нынче не в моде, сказали ему, теперь везде республики, но петух не успокоился и стал рыскать по лугам в надежде встретить льва, чтоб показать ему фигу. Льва он не нашел, поэтому петушиной фиги так никто и не увидел.

Одна неграмотная курица мечтала научиться ставить подпись. Наконец она отыскала другую курицу, умевшую читать и писать, и та согласилась давать ей уроки. Но неграмотная курица вдруг хлопнула себя лапой по лбу и воскликнула:

— Да ведь я не знаю, как меня зовут!

Невежественная курица услыхала разговор на латыни и решила, что латынь — это новый корм. Она сообщила о своем открытии подругам, но те не поверили. Одна курица, считавшая себя самой умной, заявила:

— Дуры, латынь — это не корм, а домашнее животное. — И с видом знатока добавила: — Оно похоже на свинью, только еще грязней.

Один ненормальный петух надеялся, что рано или поздно ему удастся снести яйцо. Он забивался в угол курятника и сидел там часами, но, несмотря на все старания, ни одного яйца так и не снес. Вот несправедливость, думал он , преглупые курицы и те яйца несут, а мне не удается — хоть тресни.

— Чтобы стать философом, — говорила одна старая курица, возомнившая себя очень мудрой, — не обязательно думать о чем-то, можно думать ни о чем.

Вот она становилась в уголок и думала ни о чем. Именно так, а не иначе, по ее словам, она и стала философом.

Одна курица по ошибке угодила лапой в мышеловку. Мышь свалилась в навозную жижу и чуть не утонула.

Свинья съела куриное перо и потом кашляла до захода солнца. Бык сломал рог, ударившись о столб. Кот, греясь у камина, обжег усы. Собака вошла в курятник и съела все яйца. А к вечеру пошел проливной дождь и затопил курятник. Ну и денек выдался!

Одна брезгливая курица терпеть не могла червей. Она была охоча до конопляного семени, а еще клевала ракушечник, чтобы скорлупа у яиц была крепкой. Когда же находила червя, то завязывала его узлом и бросала. А если попадался червь подлиннее, завязывала его в два узла.

Одна курица-швейцарка мечтала нести шоколадные яйца. Она плитками поглощала шоколад и спустя несколько месяцев, на пасху, умудрилась снести коричневатое яйцо — только и всего! Курица так расстроилась, что решила отказаться от швейцарского гражданства.

Заносчивая курица решила написать трактат.

— О чем? — спросили ее подруги.

— Обо всем, — ответила она.

Подружки фыркнули: обо всем — это, пожалуй, чересчур. Заносчивая курица уточнила свою идею и сказала, что напишет трактат почти обо всем.

Год выдался неурожайным, и куры голодали. Горсть проса да горсть кукурузы — вот и вся еда на целый курятник. Днем курицы охотились за червяками и глотали ракушечник. Одна курица, считавшая себя умнее всех, искала обрывки газет и тайком от подруг склевывала все буквы «о», принимая их за просяные зерна.

Одна курица-декадентка как-то вечером залюбовалась на закат и потом, вернувшись в курятник, произнесла ставшую знаменитой фразу:

— Ах, до чего красив закат!

Курица — дзен-буддистка все ходила и у всех допытывалась:

— Как там живется, в яйце?

Курицы отвечали по-разному, но ни один из ответов дзен-буддистку не удовлетворял. Собственно, она и не искала ответа, а хотела пробудить в курах самосознание. Когда они это поняли, то, сговорившись между собой, стали неизменно отвечать ей:

— Дай нам пожить спокойно.

Но дзен-буддистка как ни в чем не бывало продолжала задавать все тот же вопрос.

Одна юная, неопытная курица влюбилась в кролика. Она хранила свою любовь в тайне, даже с лучшими подругами не поделилась. Каждый день она проходила мимо крольчатника и украдкой поглядывала на своего возлюбленного. Но кролик не ответил ей взаимностью, поэтому и рассказывать тут, собственно, не о чем.

Как-то раз гадюка подползла к курице, которая рылась в земле под кустом, и хотела ужалить ее в лапу. Но лапа оказалась такая твердая, что гадюка не смогла ее прокусить. Курица искоса взглянула на гадюку, а та стала оправдываться: это, мол, просто шутка.

— Знаешь басню про лису и виноград? — спросила курица.

Гадюка такой басни не слыхала.

— Мало того что ты злая, так ты еще и невежественная, — сказала курица и сильно клюнула ее в шею. Гадюка, скособочив шею, убралась восвояси с жалобными стонами.