Бас
Шрифт:
— Надеюсь, что не пропущу свой рейс, Вон.
— Ты пойдёшь вместе со мной, и если тебе не понравится то, что ты увидишь или услышишь... Как только ты мне скажешь об этом, я выведу тебя оттуда, и ты отправишься на лимузине «Стейдж Дайв» прямо в аэропорт. Идёт?
— Знаешь, тебе следует бросить рок-н-ролл и заняться психологией, — проворчала я. — Идёт.
***
За кулисами всё было по-прежнему. Множество людей суетились в спешке.
Не спеша мы проходили сквозь охрану, и один из людей Сэма
Тогда к чему, чёрт возьми, всё это?
Группа играла Last Back, песню из предыдущего альбома. Энн, Эв и Лена стояли на другой стороне сцены, что было довольно странно. Меня, по сути, оставили одну, не считая звукооператоров и Пэм, фотографа группы. Она была хорошей женщиной, замужем за Тайлером, излюбленным звукорежиссёром. Они оба были с группой уже целую вечность.
Увидев меня, Энн с любопытством склонила голову и помахала мне рукой.
Я помахала ей в ответ, но оставалась на месте.
Песня подошла к оглушительной кульминации, заканчиваясь отрывистыми, неистовыми аккордами. Так как я находилась довольно близко к аппаратуре, шум звуков пробирался по моим ногам и отдавался дрожью в позвоночнике. Фанаты обезумели.
— Дамы и господа, — прозвучал голос Джимми, который стоял спереди по центру сцены. Он был облачён в чёрные брюки и рубашку, под закатанными рукавами виднелись татуировки. — Сегодня у нас есть кое-что особенное для вас.
Волна криков прокатилась по стадиону. Я закрыла уши, но было слишком поздно. Чёрт побери. Я снова почувствовала шевеление в животе.
Ух.
— Бенни-бой, наш бас-гитарист, хотел бы кое-что сказать.
Я изо всех сил пыталась не смотреть на него. Моё лицо онемело, мой взгляд был прикован к нему. Он передал свою любимую бас гитару «Гибсон Сандербёрд» работнику сцены. Его взгляд устремился ко мне, когда он подходил к микрофону. Он знал, что я была здесь. Даже в тени огней рампы, он смог увидеть меня.
Джимми сжал его плечо, а затем отступил назад. Бен положил руку на микрофон, но его взгляд оставался на мне, он стоял боком к толпе. Мне не стоило приходить. Пот выступил на моих ладонях, сжатых в кулаки. Даже ночной прохладный воздух не помогал.
Всё будет хорошо. Здесь, безусловно, нет ничего особенного. Просто какой-то странный способ попрощаться с публикой. Эти ребята всегда любили раздувать шоу. Возможно, он собирался спеть для меня песню по типу «извини за то, что всё полетело к чертям». Как мило.
Бен был одет в свои обычные чёрные ботинки, синие джинсы и выцветшую серую футболку с названием группы. Его обычный наряд. Боже, если бы только он перестал пялиться на меня. Как будто он пригвоздил меня к месту. Я не могла двигаться и даже дышать.
— Привет, — сказал он, его голос наполнил ночной воздух, который разносился далеко вокруг. Толпа снова обезумела. Некоторые начали скандировать его
— Знаете, в последнее время в газетах было много всякого дерьма, сплетен о моём отцовстве. — Больше не было пучка длинных тёмных волос на макушке его головы. Он распустил свои волосы, пряди очерчивали лицо, едва касаясь бороды. — Сегодня я хотел бы прояснить ситуацию.
Толпа заревела ещё сильнее. Я была сбита с толку. Всё это могло происходить и без моего присутствия. Легко. Чёрт, он мог бы провести пресс-конференцию завтра, когда я была бы на другом конце страны, зализывая раны и восстанавливая свою жизнь. Зачем всё это? Мои эмоции и без того были уже на пределе.
Я повернулась, чтобы уйти, но Вон схватил меня за руку, останавливая.
— Дай ему ещё минуту, — сказал он.
— О, чёрт возьми. — Я повернулась, едва сдерживаясь. Готова поклясться, он даже ни о чём не сожалел. Грёбаный Бен Николсон. Что ж, он мог бы просто от**баться от меня, не так ли? Да он, чёрт возьми, мог. Я даже не собиралась хоть как-то скрыть свою бранную речь.
Я оглянулась и заметила, что он смотрел прямо на меня. Несмотря на расстояние, его тёмные глаза прожигали меня. У него оставалась лишь одна чёртова минута. И я была чертовски уверена, что он также понимал это, судя по выражению моего лица.
— Я люблю тебя, Лиззи, — сказал он.
Всё вокруг остановилось. Словно весь мир затаил дыхание. Я ошеломлённо замерла.
— Я был грёбаным идиотом, потому что не сказал тебе этого раньше. — Его рука крепче сжала микрофон, лицо выглядело напряжённым. — Всё это дерьмо так быстро произошло, и я... Я испугался.
Поговорим о публичных заявлениях. Чёрт побери. Молчание растворилось, крики и свист толпы практически заглушали его слова. Что касается меня, я едва могла поверить своим ушам.
— Моё время и внимание принадлежат тебе, — сказал он нарочито медленно. — Дорогая, у тебя будет всё, чего ты хочешь, я обещаю. Всё, что тебе нужно. Я больше не хочу сдерживаться и не буду бояться. И если ты всё ещё чувствуешь, что тебе нужно попасть на самолёт этим вечером, то мы сделаем это вместе.
Я сделала глубокий вдох, потому что моё тело срочно нуждалось в этом. Белые пятна рассеялись, и я снова могла ясно видеть его. Он стоял передо мною, предлагая всё, чего мне так хотелось. Я слегка качнулась, ощущение шевеления внутри на этот раз было более сильным, более определённым. Вон и охранник схватили меня под руки, чтобы я не упала.
Бен устремился через всю сцену ко мне, осторожно обняв меня за талию, и мы направились ближе к центру сцены, под тёплые, яркие огни. Я слышала, как кричала толпа, но звуки казались отдалёнными, нереальными.
— Что с тобой? — спросил Бен, в его глазах была паника.
— Она шевелится, — сказала я, одна моя рука легла на его плечо, а другая — на мой живот. — Она шевелится, Бен. Я почувствовала, как она двигается. Наша малышка.
Он зарылся лицом в мои волосы, крепко прижимая меня к себе.