Барраяр

Буджолд Лоис МакМастер

— Особенно оружие, сержант. Батарея парализатора видна на сканере не хуже факела. А зарядник плазмотрона светится как целый чертов костер.

Ботари положил на землю плазмотрон и парализатор плюс еще кучу полезных вещей: комм-линк, ручной тяговый луч, что-то вроде медицинского диагностического приборчика. — И нож тоже, м'лорд?

— Вибронож?

— Нет, обычный стальной.

— Оставь. — Петр сгорбился над панелью управления флайера, перепрограммируя автопилот. — Все из машины. Сержант, заклинь фонарь полуоткрытым.

Ботари

справился с задачей, попросту глубоко забив в паз фонаря камешек, и резко обернулся на шум, донесшийся из подлеска.

— Это я! — раздался задыхающийся голос оруженосца Эстергази. Сорокалетний Эстергази был просто юнцом на фоне прочих оруженосцев Петра — седеющих ветеранов, и он был в отличной форме; раз даже он так запыхался, то явно спешил изо всх сил. — Я привел их, милорд.

«Они» оказались четырьмя графскими лошадьми, связанными за веревки, идущие к металлическим полоскам у них во рту… по-барраярски эта штуковина называлась «удила». Корделия подумала, что для такого массивного транспортного средства контролирующая поверхность чересчур мала. Среди деревьев лошадиные фигуры выглядели пугающими. Огромные звери дрожали, топали ногами и со звоном трясли головой; их красные ноздри раздувались и трепетали,

Петр закончил возиться с автопилотом. — Ботари, иди сюда, — позвал он. Вместе они переложили тело Негри в пилотское кресло и пристегнули ремнями. Ботари запустил двигатель флайера и отпрыгнул. Машина взмыла в воздух, чуть не врезавшись в дерево, и тяжело перевалила через кряж. Петр, провожавший машину взглядом, пробормотал себе под нос: — Передай ему от меня поклон, Негри.

— Куда вы его отправили? — спросила Корделия. «В Валгаллу?»

— На дно озера, — с удовлетворением ответил Петр. — Пусть поломают голову.

— А разве наши преследователи его там не обнаружат? Не поднимут со дна?

— Рано или поздно поднимут. Но там, где он должен затонуть, глубина метров двести. Так что потребуется время. И даже когда они его поднимут, то не смогут сказать, сколько в кабине было тел сперва и не потеряли ли они одно. Им придется обыскать весь этот участок озерного дна, чтобы убедиться, что Грегора там нет. И негативный результат никогда не бывает до конца убедителен, верно? А теперь: в седло, солдаты, нам пора ехать. — Он решительно направился к животным.

Корделия, полная сомнений, поплелась следом. Лошади. Кто они для здешних людей — рабы или симбионты? Та, к которой подтолкнул ее Эстергази, была метра два в высоту. Оруженосец всучил Корделии поводья и отвернулся. Седло было на уровне ее подбородка; она что, должна взлететь туда? Вблизи лошадь выглядела еще громаднее; не то, что когда она живописно гуляет по пастбищу в отдалении. Бурая, покрытая шерстью шкура на плече внезапно подернулась. «Бог мой, мне дали испорченный экземпляр, у нее сейчас начнутся судороги…» Корделия тихо пискнула.

Ботари уже умудрился каким-то образом оказаться в седле. Он, по крайней мере, на фоне этой зверюги не делался маленьким и незаметным. При

росте Ботари обычная лошадь смотрелась под ним как пони. Выросший в городе, сержант отнюдь не был лошадником, и, несмотря на всю кавалерийскую подготовку, что задавал граф своему оруженосцу за месяцы службы, смотрелся в седле угловато и неуклюже. Но сидел он явно уверенно, хоть и не слишком красиво.

— Поедешь первым, сержант, — проинструктировал Петр. — Растянемся гуськом, так чтобы только-только видеть друг друга. Не скучиваться. Скачи к плоской скале — ты знаешь, где это, — и жди нас там.

Ботари задрал лошади голову, натянув поводья, ударил ее каблуками в бока и с топотом понесся вверх по лесной дороге тем отбивающим задницу манером, который здесь зовут «галоп».

Граф, из которого вроде уже песок должен был бы сыпаться, взлетел в седло одним плавным движением. Эстергази передал ему в руки Грегора, и Петр посадил мальчика перед собой. Грегор, как ни странно, при виде лошадей заметно повеселел — Корделии было совершенно непонятно, отчего. Петр вроде бы ничего не сделал, но его лошадь стала мордой точно по направлению к тропе, готовая тронуться. «Телепатия», со злостью подумала Корделия. «Они тут мутировали в телепатов, а мне этого никто не сказал…» А может, это лошадь-телепатка?

— Давай, женщина, дело за тобой, — нетерпеливо прикрикнул Петр…

Корделия с отчаянием засунула ногу в эту, как они там ее называют, подставку для ступни, — а, стремя, — во что-то вцепилась и попыталась подтянуться. Седло плавно сползло под брюхо лошади, а вместе с ним и Корделия. Она повисла между похожих на стволы лошадиных ног, звучно шлепнулась на землю и на четвереньках отползла в сторону. Лошадь выгнула шею и, обернувшись, уставилась на нее в не меньшем недоумении, потом опустила голову к земле и мягкими, как резина, губами принялась пощипывать траву.

— О, боже, — недовольно простонал Петр.

Эстергази спешился и кинулся к ней, чтобы поддержать за локоть и помочь подняться. — Миледи, вы в порядке? Простите, это моя вина, мне нужно было проверить, чтобы седло… Вы что, никогда раньше верхом не ездили?

— Никогда, — призналась Корделия. Тем временем оруженосец быстро подтянул седло наверх, выровнял его на лошадиной спине и крепче подтянул подпругу. — Может, я смогу идти. Или бежать. — «Или вскрыть себе вены. Эйрел, зачем ты отослал меня вместе с этими психами?»

— Это не так сложно, миледи, — пообещал Эстергази. — Ваша лошадь пойдет за остальными. Роза — самая смирная кобылка в конюшнях. Ну разве она не красавица?

Злобные карие глаза с фиолетовым зрачком на Корделию даже не смотрели.

— Я не могу! — Из ее груди вырвалось рыдание, первое за этот ужасный день.

Петр поглядел на небо, оглянулся через плечо. — Не на что ты ни годна, бетанская баба! — рявкнул он на нее. — Хватит рассказывать мне сказки, что ты никогда верхом не ездила. — Он оскалил зубы в усмешке. — Представь, что это мой сын.