Барраяр
Шрифт:
– Не годится.
– Да. Я попытаюсь ускорить. Но ты должна понять: если я упущу этот шанс, за мои ошибки жизнью заплатят тысячи.
Она прекрасно его понимала.
– Хорошо. Оставим в покое барраярскую армию. Отпусти меня. Может, с парой надежных помощников. Личная вылазка.
Он хлопнул ладонями по столу и чуть не задохнулся:
– Нет! Господи, Корделия!
– Ты ставишь под сомнение мои способности? – с опасным спокойствием спросила она. «Сама-то я в них очень даже сомневаюсь. Но сейчас не время в этом признаваться». – «Милый капитан» – это что, всего лишь
– Я видел, как тебе удавались поразительные вещи…
«И видел, как я садилась в лужу, ну и что?»
– …но тобой рисковать я не могу. Господи, Корделия! Это точно сведет меня с ума. Ждать, не зная…
– Но ты ведь требуешь этого от меня. Ждать, не зная. Ты требуешь этого от меня каждый день.
– Ты сильнее меня. Ты просто невероятно сильная.
– Лестно. Но не убедительно.
Но он уже принял решение – она поняла это по холодному блеску глаз.
– Нет. Никакой самодеятельности. Я запрещаю, Корделия. Категорически, раз и навсегда. Выбрось это из головы. Я не могу рисковать вами обоими.
– Ты рискуешь. Сейчас.
Эйрел стиснул зубы и опустил голову. Он ее понял. Куделка встревоженно переводил взгляд с одного на другую. Корделия почувствовала, как Друшикко изо всех сил сжала побелевшими пальцами спинку ее стула.
Казалось, Форкосигана расплющивает между двумя камнями. Еще секунда – и он потребует, чтобы она дала слово не покидать базы.
Она разжала руку, положив ее ладонью вверх на стол.
– Я сделала бы другой выбор. Но никто не назначал меня регентом Барраяра.
Напряжение оставило его. Он глубоко вздохнул.
– У них просто не хватило воображения.
«Барраярцам это свойственно, мой милый».
Возвращаясь в номер, Корделия повстречалась с графом Петером Форкосиганом. Сейчас это был уже не тот измученный неопрятный старик, с которым она рассталась на горной дороге. Чисто выбритый, в скромном, но добротном костюме гражданского покроя, он походил на удалившегося от дел сановника или просто пожилого фора-землевладельца. Ясно было, что он только что вернулся из своей секретной дипломатической поездки к собратьям-графам. За его плечом громоздился Ботари, вновь облачившийся в свою коричневую с серебром ливрею.
– А, Корделия! – Свекр приветствовал ее церемонным поклоном, явно не подразумевавшим возобновления военных действий. Корделию это вполне устраивало. Она очень сомневалась, что еще способна воевать.
– Добрый день, сэр. Поездка была удачной?
– Весьма. Где Эйрел?
– Насколько мне известно, пошел в разведсектор посовещаться с Иллианом о последних сообщениях из Форбарр-Султана.
– Что-нибудь новое?
– К нам явился капитан Вааген. Его избили до полусмерти, но ему все же как-то удалось выбраться из столицы. Похоже, Фордариан пополнил свой список еще одним заложником. Его отряд утащил репликатор Майлза из госпиталя и доставил во дворец. Полагаю, мы скоро услышим об этом от него: несомненно, он медлит, чтобы сперва позволить нам как следует насладиться рассказом капитана Ваагена.
Граф Петер презрительно усмехнулся.
– Ну,
Корделия с трудом разжала зубы, чтобы спросить:
– Что вы имеете в виду, сэр?
Она прекрасно знала, что он имел в виду, но хотела увидеть, как он дойдет до предела. «До конца, будь ты проклят! Выкладывай».
На лице графа появилось подобие улыбки.
– Я хочу сказать, что, сам того не желая, Фордариан готов оказать услугу семье Форкосиганов. Уверен, что он этого не осознает.
«Ты бы этого не сказал, старик, будь здесь со мной Эйрел. А может, ты сам навел их на след? Боже, только бы не сказать это вслух!»
– Это вы подстроили? – напряженно спросила Корделия.
У графа дернулась голова, словно от пощечины.
– Я не имею дел с предателями!
– Он ведь из вашей партии форов. Той, которой вы искренне преданы. Вы всегда говорили, что Эйрел слишком прогрессивен.
– Ты смеешь подозревать меня… – Негодование графа перешло в ярость.
Но ярость Корделии затмила все перед ее глазами.
– Вы ведь пытались совершить убийство – так почему бы не попытаться совершить предательство? Могу только надеяться, что вы и на этот раз окажетесь неспособны довести дело до конца.
– Это уж слишком! – прохрипел граф.
– Нет, старик. Этого еще мало!
Друшикко побледнела. Лицо Ботари оставалось совершенно непроницаемым, и только глаза у него странно блестели.
– Пусть даже, выкинув этого мутанта из банки, Вейдл Фордариан оказал бы мне неоценимую услугу, я не стал бы просить его об этом, – сухо отрезал граф Петер. – Гораздо забавнее наблюдать, как он пойдет с джокера, считая, что это туз, а потом не сможет понять, почему у него ничего не вышло. Эйрел-то, наверное, чертовски рад, что Фордариан переложил на себя его заботу. Или он все-таки собирается сделать какую-нибудь глупость?
– Эйрел ничего не предпринимает.
– Вот молодец! А я уж боялся, что ты окончательно лишила его воли. Но мой сын остался барраярцем.
– Похоже, что так, – бесцветным голосом произнесла Корделия.
– Как бы то ни было, – стараясь взять себя в руки, ответил старый Форкосиган, – сейчас это вопрос второстепенный. А теперь прошу меня извинить. У меня важнейшие дела к лорду-регенту. Будьте здоровы, миледи.
Он склонился в ироническом поклоне и повернулся, чтобы уйти.
– Желаю приятно провести время, – огрызнулась Корделия и метнулась в комнату.
Не меньше двадцати минут Корделия металась по комнате. Наконец, остановившись, она решилась заговорить с Друшикко, которая съежилась на стуле в углу, старательно делая вид, что ее здесь нет.
– Вы ведь на самом деле не думаете, что граф Петер предатель, миледи? – тихо спросила девушка.
Корделия покачала головой:
– Нет… Нет. Я просто хотела сделать ему больно. Эта планета меня доконала. Доконала. – Она устало опустилась на кушетку и, помолчав, добавила: – Эйрел прав. Я не имею права рисковать. Нет, не так. Я не имею права на неудачу. А в своих силах я больше не уверена. Не знаю, что стало со мной. Видно, растеряла все на чужбине.