Баронесса ринга
Шрифт:
Его губы изогнулись в улыбке, от которой волосы у нее на затылке встали дыбом, но герцог не произнес ни слова. Она отвернулась, и дальше они ехали молча. Не прошло и пяти минут, как карета остановилась перед трехэтажным зданием красного кирпича.
Герцог открыл дверцу, опустил ступеньки и повернулся, чтобы помочь Марианне, но она проигнорировала его жест и спрыгнула на землю.
– После вас. – Он жестом показал спутнице, чтобы шла первой.
Марианна злобно посмотрела на него:
– Я оделась по-мужски, дабы сохранить хотя бы остатки своей погубленной репутации, ваша светлость.
Не дожидаясь ответа, она быстро зашагала вперед. Дверь в дом распахнулась,
На пороге стоял лорд Карлайл. Его полные губы изогнулись в улыбке, обещающей чувственные наслаждения, но взгляд был твердым как камень.
– Привет, Стонтон, – сказал он, не отводя глаз от Марианны, и отступил назад. – А это, должно быть, мисс Симпсон.
Марианна стянула перчатки, сняла шляпу и, бросив в нее перчатки, сунула шляпу Карлайлу. Тот машинально взял ее, но тут же нахмурился.
– Спасибо, – сказала она, расстегивая крылатку, скинула ее и тоже протянула маркизу.
Он принял одежду с саркастической ухмылкой:
– Рад служить, мисс Симпсон.
– До чего приятно встретить аристократа, от которого хоть какая-то польза, – заметила Марианна, вызвав громкий смех великолепного пэра.
Герцог, не обращая внимания на их перепалку, положил свои перчатки и шляпу на консоль и начал подниматься по лестнице, перешагивая через две ступеньки. Марианну на этот раз он ждать не стал.
– После вас, – произнес Карлайл, протягивая ее одежду лакею, который вошел в дом вслед за ними, и подсказал, когда они поднялись на второй этаж:
– Вторая дверь налево.
В комнате присутствовал не только герцог, но и еще один джентльмен. В отличие от Стонтона и Карлайла он не был ни высоким, ни ошеломительно красивым. Русые волосы, темно-синие глаза и правильные черты лица. Право же, если бы ее попросили его описать, она бы сказала, что он на редкость обыкновенный.
А может быть, он казался таким по сравнению с двумя божественно красивыми приятелями.
– Добрый вечер, мисс Симпсон, я Эллиот Уингейт. – Он поклонился.
Марианна, проигнорировав его приветствие, прошла к уютно потрескивавшему огню, плюхнулась в кресло и положила обтянутую сапогом щиколотку на колено.
– Уже поздно, а я устала. Можно сразу к делу?
Уингейт выгнул бровь, а герцог сжал губы в еще более тонкую линию. Казалось, только Карлайла восхитило грубое поведение гостьи. Он сел рядом с ней, явно зачарованный ее мужским одеянием. Она слишком часто сталкивалась с такой реакцией аристократических обожателей, чтобы считать ее лестной.
– Чего-нибудь выпьете, мисс Симпсон? – Герцог указал на серебряный поднос, где стояло несколько графинов.
– Нет, спасибо.
Стонтон сел, тоже ничего себе не налив.
Все трое уставились на даму, и каждый был в своем роде устрашающим.
Марианне невольно казалось, что она предстала перед каким-то трибуналом. Девушка почти боялась спрашивать, но…
– Поскольку меня вынудили выполнять ваши приказы, думаю, мне следует ознакомиться с содержанием письма барона Стрикленда.
Марианна надеялась, что герцог скажет, будто письма у него с собой нет, или оно сгорело, или украдено, что ей не повезло, но он сунул руку в карман сюртука и вытащил небольшой прямоугольник.
– Я предусмотрительно захватил его с собой.
Она вздохнула, взяла письмо и развернула.
«Стонтон, надеюсь, мое письмо найдет тебя в добром здравии. Мы не общались больше десяти лет – столько воды утекло. Ты, несомненно, изучил подпись на странице и уже подумывал, не известить ли власти или не выбросить ли письмо в камин. Надеюсь, ради своего брата
Вот теперь я завладел твоим вниманием, верно?
Да, недавно я узнал, что наш дорогой Бен жив, хотя, вероятно, не в лучшем состоянии здоровья.
Прежде всего позволь тебя заверить, что пока он в безопасности, но, когда ты за ним приедешь, не забудь захватить фургон или что-нибудь подобное, потому что он не в той форме, чтобы ездить верхом.
Джентльмен, на чьем попечении Бен сейчас находится, просит компенсацию за потраченные время и силы. Он хочет 10 000 фунтов. Безусловно, это очень крупная сумма, но я заверил его, что тебе это вполне по средствам. В особенности за твоего единственного оставшегося в живых брата.
В подтверждение моих слов прикладываю кольцо Бена и письмо от него, написанное им собственноручно.
Я не прошу денег за свое участие и просто провожу тебя туда, где выздоравливает твой брат, в обмен на услугу. Я хочу увидеть женщину по имени Марианна Симпсон, которая работает в цирке своего дяди, Барнабаса Фарнема.
Мне нужно рассказать мисс Симпсон кое-что очень важное. Привезти ее сюда будет не так сложно, как кажется: труппа Фарнема собирается в турне по континенту в начале этого года, предположительно чтобы получить преимущество перед конкурентами, которым подобная идея также может прийти в голову».
Марианна оторвалась от письма и увидела, что все трое мужчин внимательно на нее смотрят.
– Откуда он знает о турне?
– В прошлом он был партнером вашего дяди. Возможно, он поддерживает с ним связь до сих пор?
Первой реакцией Марианны был гнев – негодование и гнев, – и она уже открыла рот, чтобы защитить дядю, но слова не шли. Откуда Доминик узнал о турне? Кто ему сообщил, если не Барнабас? Но как дядя мог на такое пойти после всего, что произошло между ней и бароном?
Ее затошнило при мысли, что Барнабас оказался таким вероломным.
Она посмотрела в глаза герцогу и увидела в них… неужели жалость?
– Я не знаю, поддерживают ли они связь, – призналась Марианна.
Герцог кивнул, а она вернулась к письму.
«Если ты привезешь ко мне Марианну, я провожу тебя к Бену.
Она не захочет меня видеть – скорее всего, придется побороться, чтобы доставить ее сюда. Если потребуется как-то ее подтолкнуть, скажи, чтобы она спросила Барнабаса про медальон и письмо. Когда она их увидит, у нее возникнет много, очень много вопросов. Скажи ей, что я смогу удовлетворить ее интерес, тогда она по-настоящему захочет меня увидеть.
Я знаю, какой ты законопослушный и честный гражданин, мой дорогой Сент-Джон, но все же сдержи свое желание уведомить власти о моем существовании. Если я учую Эллиота или его помощников на расстоянии хотя бы ста миль от меня, то буду очень огорчен.
А Бен умрет.
Приезжай в трактир „Железный шлем“ 15 апреля, и я тебя найду.
Появишься там хоть на один день позже, я исчезну, а Бен умрет.
Марианна сложила письмо. Слава богу, руки почти не дрожали. Если у нее и оставались какие-то сомнения в воскрешении Доминика, это письмо их полностью развеяло. Она не только знала его почерк, но и была знакома с его манерой изложения куда лучше, чем хотела бы.
Марианна подняла голову и протянула письмо герцогу.
– Может, теперь вы посвятите меня в свои замыслы, ваша светлость?
Глава 8
– Вы что, совсем рехнулись? – Марианна так вытаращила глаза, что Сент-Джон едва не рассмеялся.