Барон

Двок Андрей

— Здравствуйте, мои дорогие, я ужасно по вам соскучился. Ну, идите ко мне, — я протянул руки к Петару и Ивушке.

Сын сначала вопросительно посмотрел на Иву, а потом неуверенно шагнул мне навстречу. Я подхватил его на руки, чмокнул в щеку, а сам шагнул к так и не сдвинувшейся с места Иве и крепко обнял ее.

— Здравствуй, Сержио, мы тоже соскучились, — шепнула Ива. — Пойдемте наверх.

Ива вошла в дом и стала подниматься по лестнице. Я, не выпуская из рук сына, двинул за ней. «Чтоб мне повылазило!» — чертыхнулся я про себя, глядя на покачивающиеся передо

мной бедра Ивы, заманчивые изгибы которых не могло скрыть вроде бы скромное платье.

«Грусть, тоска и вечные душевные терзания», — посмеялся я над собой, заходя в спальню сына.

Сначала общение шло непросто. Ива чувствовала себя неуверенно, не зная, как себя вести. Сын привыкал ко мне медленно. А что я хотел? Вот мне последствия за мое долгое отсутствие. Разве могло быть по-другому?

Но постепенно напряжение стало уходить. Окончательно лед растаял, когда я начал вручать подарки. Петару достался точно такой же комплект, как и Беону: красивый расенский костюмчик, большой набор бронзовых солдатиков и деревянные качели-лошадка.

Для Ивы я приготовил красивые золотые серьги с камешками, а также набор стеклянной посуды. Посуда из стекла на Этерре — это большая редкость везде, кроме царства Лаомин. Слава Предкам, подарки моим родным понравились.

— Послушай, а где Леди? — уточнил я у Ивы. — Хотел похвалить эту героическую хищницу за то, как она вас и дом защищает.

— А она со своими детенышами. Как два чертога назад ей пришло время рожать, мы ей каморку на первом этаже дома выделили. Она четырех котят принесла, — похвалилась Ивушка.

— Четверых?! Здорово! — обрадовался я.

— Сержио, ты надолго приехал? — с непонятным выражением спросила Ива, когда Петар полностью увлекся новыми игрушками.

— К сожалению, нет. Завтрашний день мы проведем вместе, а послезавтра мне придется уехать к морю и сплавать кое-куда. Но ты не расстраивайся, — поторопился я успокоить явно опечалившуюся Иву. — На обратном пути я пойду через Оряхово и побуду здесь подольше.

В дверь постучали и, получив разрешение войти, в комнату шагнул Джеймс, бывший десятник баронской дружины, которого я когда-то назначил ключником в своем маноре:

— Господин, баня готова.

Глава 29

Глава 29. Оряхово, Линейские болота. Листопад, 535 круг Н. Э.

— Ваша милость! Ваша милость! — я поцеловал сына, передал его в руки Ивы и обернулся на голос Тибора, местного эдила.

Бывший дружинник прихрамывая пробивался ко мне через толпу провожающих. В свое время я назначил его на эту должность, когда в очередной сече Тибору искалечили ногу.

Пускай лекари и не смогли снова «поставить его в строй», зато на теперешней должности ему цены нет. Он точно не пустобрех, вот и сейчас, наверняка, он какую-то важную весть несет.

— Ваша милость… ффуххх… получено сообщение… ффух… по этим мигалкам на башнях, — с трудом отдышался Тибор.

— По гелиографу? — догадаться было нетрудно.

— Да, Ваша милость, по нему, — утвердительно мотнул головой сельский эдил.

— Давай,

отойдем, — мы сделали несколько шагов в сторону. — Что там?

— Сообщение от моего начальника, достопочтенного Сандара, — негромко доложил Тибор. — Вчера в «Камелии», заведении Ванды, в состоянии сильного опьянения, упал с лестницы и сломал себе шею баронет Владислав Добран.

— Надо же! — картинно удивился я. — Кто-то толкнул?

— Вряд ли, Ваша милость. Никаких показаний для этого нет, — ответил эдил. — Никаких конфликтов в этот вечер в борде… эээ… заведении Ванды не было. Все тихо-мирно. Правда, при самом происшествии никто не присутствовал, но и недругов покойного баронета там тоже не было. Не было причин кому-либо его убивать. Скорее всего , это несчастный случай.

— Понятно. Вот, что значит шляться по борделям вместо того, чтобы нести службу на благо баронства и своей семьи, — наставительно сказал я. — Такой достойный отец и такое ничтожество из сына вышло.

— Так точно, — поддакнул Тибор.

— Ладно, не для твоих это ушей. Покойный, все-таки, был дворянином, — якобы спохватился я. — Хотяяя… Служба у тебя такая. Ты, вот что, передай мое распоряжение, чтобы Сандар провел официальное расследование. Допросные листы, поиск свидетелей… все, что в таких случаях положено.

— Когда вернусь в замок, чтобы материалы расследования были готовы. Мне еще с отцом покойного разговаривать. Мечислав, вероятнее всего, будет интересоваться обстоятельствами гибели сына, — дал я указание эдилу и буркнул себе под нос. — А может и не только он.

— Будет исполнено, Ваша милость, — поклонился Тибор.

На вопросительный взгляд Ивы, не видя необходимости скрывать полученную от Тибора информацию, коротко рассказал ей о происшествии. Это сообщение ожидаемо ее не заинтересовало.

Я еще раз попрощался с провожающими меня первыми людьми манора и уселся в седло Красотки. Стоящий рядом Туман ревниво всхрапнул. Дав отмашку сопровождающим и уже не оглядываясь, я повел кавалькаду всадников по пустынным утренним улицам Оряхово.

С родными получилось пробыть недолго. Остаток дня после приезда в Оряхово и весь следующий день провел с Ивушкой и Петаром. Ничего не делал, просто отдыхал с семьей: болтали о всяком, играли с сыном. И в этот момент на меня такая ностальгия накатила!

Я ведь сейчас в своем замке живу, далеко отсюда. Но здесь, в моем бывшем маноре, еще осталось много тех, с кем я начинал наращивать свои экономические и военные «мускулы». И было это целых одиннадцать кругов жизни назад. Много времени прошло.

Кто-то уже ушел к Предкам, как бывший сельский староста Булыч. К сожалению, были и те, кто меня предали по своей дурости либо по чьему-то наущению. Кого-то я выгнал за «длинный язык», как лакеев Велико с Тихомиром и горничную Даницу.

Но основная масса слуг и работников осталась мне верна и стала пусть и не семьей, но близко к этому. Бывшая ренийская лекарка Алма, ее муж Вук, ставший у меня главным производителем «аристийского», их дети Лазар и Дара, которые пошли по стопам матери.