Барон
Шрифт:
– Ты чем слушаешь? Я же говорил, что мы вещи собирали. И не надо так злиться, тебе не идёт. К нам, других владений в округе нет, просто Егор решил с ними всё полюбовно. Всё, проклятие кончилось. Зря ты так на мою маму: если бы казнили тогда Гилю, было бы гораздо хуже, она наверняка это знает.
– Как?! – не могла успокоиться Асмильда. – Шествием даже королей пугают, а Егор кто?! Я не могу тебе поверить! Скажи, что придумал про шествие, чтобы мне нервы пощекотать, правда?
– Нет, я сказал правду, – довольно произнёс Витар. – Вот такой у меня друг. Что ему короли!
– Не могу поверить! Так просто?! Точно не врёшь?!
– Прочитаешь в газетах, обязательно напишут. Странно, что ни по одному радио ничего не сказали. Кто-то высокий запретил, не иначе.
– Непременно почитаю. Помолиться с ними… В голове не укладывается. С детства шествием как самой страшной карой пугали…
– Правильно, потому что ты принцесса. Чем ещё тебя в детстве пугали, расскажи-ка…
Принцесса завтракала, как обычно, поздно. Как всегда, покапризничала, сменив несколько блюд, и с удовольствием выпила привычного утреннего торфа. Приказала открыть балкон и собралась было выйти «на прогулку», как она это называла, но ей стало дурно. Принцесса развернулась и направилась в спальню, ей вдруг чудовищно захотелось спать. «Отравили?» – мелькнула удивлённая мысль, и всё пропало. Асмильда ухнула в глубокую воронку. Страх быстро сменился восторгом, и принцесса забыла обо всём на свете, а когда «приземлилась», почувствовала себя совершенно счастливой. Счастьем хотелось поделиться хоть с кем, вот хотя бы с этим человеком. Да это же папочка!
– Папочка, я так по тебе соскучилась! Почему ты такой грустный? Где ты так долго был? Я так скучала! Скучала, скучала. Почему ты грустный, ведь как хорошо кругом! – тараторила Асмильда, повиснув на отцовской шее.
– Доченька, ты огорчила отца.
– Чем?! Прости, папуля, я виновата, я дрянная, виновата, прости, – говорила принцесса как заведённая и медленно опускалась на ковёр.
По щекам текли слёзы. Отец подхватил её возле самого пола.
– Ты хочешь выйти замуж?
– Замуж? Конечно! Неужели ты разрешаешь? Я знала, папочка, ты самый лучший! Я всегда это знала! Замуж хочу, хочу, хочу, и ты не обидишься? Я так люблю тебя, папочка, и мне так не хочется тебя огорчать!
– Полно, доченька! Ты ни капли меня не огорчаешь, наоборот, я стану безмерно счастлив, если ты выйдешь вот за этого молодого человека.
– За этого? – На лице принцессы мелькнуло недоумение и пропало, сразу сменившись безудержным счастьем. – Конечно, папа, лишь бы ты стал счастлив! Как я. Я никогда-никогда тебя не огорчу!
– Вот и прекрасно. Переодевайся и спускайся в дворцовый храм. Там всё готово. Смотри, не огорчай папу!
– Что ты, ни за что! Я мигом! Эй, где моё свадебное платье? Быстрее, а то папа огорчится!
Служанки и фрейлины забегали туда-сюда. Началась обычная предсвадебная суета. Нет, не обычная: в углах будуара стояли четверо охранников. Других, не привычных телохранителей, и они не собирались никуда уходить и даже отворачиваться. Женщины боялись на них глаза поднять, не то
– Терпение, граф, терпение, – говорил герцог Гровс ведомому им под руку графу Фомису нор’Титосу, владетелю графства Грандан, которое расположилось на юго-западном побережье Западного океана и частью на прибрежном архипелаге. Это противоположный край имперских земель.
– Она выпила любовный эликсир, самый лучший, ангурский. Знакомы с его действием? Девушка безумно влюбляется в первого, кого видит после начала действия эликсира, и становится счастливой. Ненадолго. Нашего зелья на сутки должно хватить.
– Тогда почему вы не позволили мне встать перед ней? – спросил граф с явным подозрением. Он был среднего возраста, невысокого роста, жилистый, смуглый и черноволосый. Типичный южанин. По-иверски говорил с заметным южным акцентом.
– Видите ли, действие зелья недолгое, и… она будет помнить всё. Вы хотите начать семейную жизнь с обмана?
– Да я через несколько минут собираюсь это сделать! В чём проблема, раздери вас демоны! – Объяснение герцога ни капли не убедило графа. – Сутки влюблённости и несколько дней возвращения памяти. У нас этот напиток не такая уж редкость.
– Вот даже как! У нас он строго запрещён церковью.
– Церковь у нас одна. Ваше высочество, не увиливайте, я должен знать, какую проблему мне предстоит решать.
– Хорошо, хорошо. – Герцог решился рассказать часть правды. – Асмильда влюблена в мага Жизни, и, похоже, взаимно. Недавно она с ним встречалась, и я опасаюсь, что эликсир подействует не совсем правильно. Понятно? Меня она, как отца, и так любит. Я решил не рисковать. Как в детство впала, надо же!
Граф размышлял не меньше минуты и, лишь когда они подходили к богато украшенному храму, произнёс:
– Вы коварный человек, герцог. Не хотел бы я быть вашим врагом. – А про себя добавил: «И другом».
Опоясывание прошло скромно. Благодати пожилой епископ Барматский не почувствовал, но тем не менее брак освидетельствовал. Не впервой. На странное поведение принцессы закрыл глаза – и это не впервой.
После храма состоялось небольшое застолье с речами и подарками. Отец на этом банкете всегда находился рядом с дочерью, и та, даже танцуя первый танец с мужем, не сводила глаз с папы. Немногочисленные гости делали вид, что странное поведение Асмильды – очередной каприз сумасбродной девицы.
После застолья, ближе к вечеру состоялся «свадебный выезд» к телепорту. И снова герцог ехал с молодыми в одной карете.
– Иди, дочь, смелее, не расстраивай папу, жди меня там и не тревожься, я завтра приду. Так надо, дочь! Ты уже взрослая, не огорчай папочку.
Асмильда счастливо с ним соглашалась:
– Я буду ждать тебя с нетерпением столько, сколько необходимо. Я взрослая, я замуж вышла! Но не задерживайся, пожалуйста! – закончила чуть огорчённо.
– Не капризничай и слушайся мужа.