Барин 2
Шрифт:
Жандармы тщательно меня обыскали и отдали мои документы, часы и бумажник подполковнику Кальницкому.
Лошадки резво понесли экипаж по проспекту.
— Куда вы меня везете?
— На собеседование,– сухо ответил подполковник.
Мне сразу не понравился его менторский тон. Однако ехали совсем недолго. Карета остановилась возле невзрачного серого здания. Кальницкий сразу отправил экипаж с жандармами назад. Мывошли в здание и вскоре оказались в полутемном кабинете с небольшим окном. В углу стоял
— Что там, Костюк? — спросил Кальницкий.
— Укусил меня, шельма…
— Он признался?
— Пишет, голубчик… строчит как Пушкин, уже третью страницу исписал…
Подполковник показал на стул:
— Присаживайтесь, господин Никитин.
Я присел и удивленно уставился на собеседника. Он кивнул прапорщику.
— Костюк, пока далеко не уходи…
— Ваше Благородие, я хоть чайку попью, с пяти часов на ногах…
— Ступай пока…
Мне что-то подсказывало о весьма неблагоприятном развитии событий и я решил осторожно прозондировать почву.
— Кстати, господин подполковник, ваш коллега полковник Кудасов — мой хороший приятель.
— Зачем вы записались на прием к военному министру Чернышеву? — сухо спросил Кальницкий, пропуская мои слова мимо ушей. Он так и сверлил меня взглядом холодных голубых глаз.
— Я не записывался. Александр Иванович Чернышев лично вызвал меня в Министерство по важному делу.
— Для чего? Что еще за важное дело?
— Это конфиденциальная информация.
— Для Третьего отделения не бывает конфиденциальной информации. Вы совсем забываетесь, помещик, где находитесь?
— У меня имеются предложения и проект по модернизации вооружения. В частности, по изготовлению нарезного оружия, боевых винтовок. Также я хотел обратиться к министру с просьбой об открытии оружейного завода в Царицыне.
— Вы оружейник?
— Нет. Но позвольте, разве полковник Кудасов не сообщал обо мне? Могу я его увидеть?
— Давайте пока не будем о Кудасове…– подполковник привстал и неторопливо прошелся по комнате. Неожиданно он остановился совсем рядом.– Так кто вы такой, Никитин?
— Как это кто… не совсем понимаю вашего вопроса…
— Вы когда-нибудь выезжали за границу?
— Никогда. А при чем здесь это?
— Скажите, а почему вдруг у вас возникли идеи по обновлению вооружения? Как вы интересно выразились — по модернизации…
— Вы и сами прекрасно знаете. Скоро война, а у наших войск еще допотопное вооружение. Гладкоствольные дульнозарядные ружья…
— Постойте, голубчик. О какой войне вы говорите?
— Война с турками.
— Очень интересно. Значит Канцелярия Его Императорского Величества ничего не знает о войне. Военный министр Чернышев, да и сам император Николай
— Да что вы в самом деле! Я просто хочу, чтобы у нашей армии было хорошее вооружение…
— Стоп. Минуту назад вы говорили о войне. Когда она начнется? И откуда поступила эта информация? — сузил глаза Кальницкий.
Вот же попал, как кура в ощип…
— Господин подполковник, у меня имеется некий дар. Могу предсказывать предстоящие события. Война начнется осенью 1853 года. Осталось не так уж много времени на подготовку.
Кальницкий обмакнул перо и что-то быстро записал на листке.
— И кто одержит победу на этой войне?
Если я ему расскажу, что Россия закончит Восточную войну с большими потерями и на невыгодных для себя условиях — мне точно крышка, к гадалке не ходи…
— Этого я не знаю, господин подполковник.
— И как давно у вас этот дар предсказателя?
— Не так давно. Как лошадь в селе сбила, так и началось…
Подполковник нахмурился и нервно побарабанил пальцами по столу.
— В лучшем случае — вы обыкновенный провокатор,– вздохнул подполковник.– А в худшем — английский шпион.
Он достал из ящика бумагу с красивым почерком и положил на стол:
— К тому же еще вор и пройдоха…
— Что это за письмо? — кивнул я.
— Это написала знакомая моей супруги, графиня Волконская из Москвы. Два месяца назад вы бросили ее, прихватив фамильные драгоценности и сбежав от долга кредиторов… она просила отыскать вас и прищучить. Но вы, оказывается, не только вор и альфонс, но еще и гнусный подстрекатель…
Так и знал, что за наследником Никитиным тянется целый шлейф неприятностей, не зря он свалил на Кавказ…
В кабинет тяжелой походкой вошел прапорщик.
— Это Ефим Костюк, — произнес подполковник.– Заплечных дел мастер. У него есть приятель, ефрейтор Семен Дыгайло. Они способны разговорить любого, стоит только оставить на часок… иногда удивляюсь, как у этой парочки все так гладко получается…
Прапорщик злобно оскалился и я заметил на его кулаках ободранные костяшки от частых ударов по лицам подозреваемых.
— Никитин, может сами напишите признание, что вы английский шпион…– предложил Кальницкий.
— Да что вы в самом деле…– вздохнул я.– Немедленно свяжитесь с полковником Кудасовым. Неужели до вас еще не дошли известия об арестованной ячейке «сочинцев» в Царицыне…
Кальницкий удивился и заинтересовано взглянул на меня:
— А какое вы к этому имеете отношение?
— Самое непосредственное. Я помог полковнику в этом деле. Когда он прибудет в Петербург?
— Скоро…– задумался Кальницкий.– Хорошо, пока посидите в камере…
— Но военный министр Чернышев ждет меня…