Бархатная клятва
Шрифт:
Бланш и Гледис поспешили вернуться к своим обязанностям и удалились на задний двор.
— Вы скучали по мне, моя госпожа? — Невозмутимо улыбнувшись и убедившись, что рядом никого нет, Джослин взял ее руку и приник к ней поцелуем.
— Нет, не скучала, — откровенно ответила Элис. — Во всяком случае, не испытывала то, на что ты намекаешь. Значит, пока я тут сижу одна, ты развлекаешься с этими двумя потаскухами?
Лицо Джослина немедленно приняло озабоченное выражение.
— Вам было одиноко?
— Да, мне было одиноко! — отрезала Элис и опустилась в кресло. Она была так же нежна и красива, как и в тот день, когда он впервые увидел ее на свадьбе Монтгомери.
— Неужели это возможно? Уверен, что ваш муж не может не любить такую красавицу, как вы!
— Любить! — рассмеялась она. — Эдмунд никого не любит. Он держит меня как птицу в клетке. Я никого не вижу, мне не с кем поговорить. — Элис отвернулась и устремила взгляд в скрытый полумраком угол комнаты. Ее точеный профиль исказила гримаса ненависти. — Кроме нее! — процедила она. Джослин, который не подозревал, что рядом кто-то есть, проследил за ее взглядом. — Выходи, маленькая мерзавка! — вскипела Элис. — Пусть он увидит тебя. Не прячься, дочь шакала. Гордись тем, что делаешь. — Джослин всматривался до тех пор, пока не увидел выступившую из мрака девушку. Она была тоненькой и хрупкой, ее плечи были опущены, голова склонена. — Смотри сюда, ты, шлюха! — приказала Элис.
У Джослина перехватило дыхание, когда он заглянул в глаза девушки. Не обладая столь поразительной красотой, как Элис или та, невеста, Джудит Риведун, она была очаровательна. Но его поразили ее глаза. Это были темно-фиолетовые озера, в которых таились все печали мира. Джослину никогда не доводилось видеть такого страдания и отчаяния.
— Он приставил ее ко мне как сторожевого пса, — сказала Элис. — Я без нее не могу и шагу ступить. Однажды я попыталась убить ее, но Эдмунд привел ее в чувство. Я, .. — В этот момент Элис заметила приближавшегося мужа.
Это был низкорослый жирный мужчина с мощными челюстями и тяжелым взглядом всегда заспанных глаз. Никто бы не догадался, что за этой внешностью скрывается хитрый и изворотливый ум. Но Элис уже довелось познакомиться с его ловкостью и изобретательностью.
— Приходи ко мне, — прошептала она Джослину, прежде чем тот, коротко кивнув Эдмунду, вышел из зала.
— Твои вкусы изменились, — заметил Эдмунд. — Этот совсем не похож на Гевина Монтгомери.
Элис молча смотрела на него. Она знала, что нет смысла спорить с ним. Она был замужем всего месяц, и каждый раз, когда видела своего мужа, вспоминала первое утро после свадьбы.
Свою брачную ночь она провела в одиночестве, а утром Эдмунд вызвал ее к себе. Он очень сильно отличался от того человека, с которым она познакомилась.
Элис кокетливо опустила ресницы.
— Мне… было одиноко, милорд.
— Теперь можешь оставить свои штучки! — потребовал Эдмунд, поднимаясь с кресла. — Итак! Ты думаешь, что будешь управлять мной и моими владениями, не так ли?
— Я… я не понимаю, что вы имеете в виду, — запинаясь, пробормотала Элис, встретившись с ним взглядом.
— Вы — вы все, вся Англия, — считаете меня дураком. Эти мускулистые рыцари, с которыми ты путалась, называют меня трусом, потому что я отказываюсь рисковать жизнью ради участия в сражениях, затеянных королем. Но какое мне дело до чьих-либо сражений, кроме собственных? — Элис, пораженная до глубины души, не знала, что сказать. — Ну, моя дорогая, где же твое жеманство, которым ты встречаешь мужчин, несущих всякую чепуху о твоей красоте?
— Я не понимаю.
Эдмунд
Он посмотрел кубок на свет. На основании были вырезано пожелание счастья и благополучия его владельцу.
— Ты имеешь хоть малейшее представление о том, почему я на тебе женился? — Он не дал Элис возможности ответить. — Уверен, что ты самая тщеславная женщина во всей Англии. Ты, видимо, считала, будто я слеп, как этот сохнущий от любви Гевин Монтгомери. По крайней мере мне известно, что ты никогда не задавалась вопросом, почему граф вдруг решил взять в жены нищую потаскуху, которая переспала с каждым, кто был способен доставить ей хоть малейшее удовольствие.
Элис поднялась.
— Я не желаю слушать этого!
Эдмунд грубо толкнул ее, заставив сесть.
— Кто ты такая, чтобы считать себя вправе заявлять мне, что желаешь? Я хочу, чтобы ты поняла одну вещь. Я женился на тебе вовсе не потому, что любил тебя или был околдован твоей так называемой красотой. — Он повернулся и опять наполнил кубок. — Красотой! — пренебрежительно произнес он. — Не могу понять, что этому Монтгомери понадобилось от такой худышки, как ты, когда у него есть Риведун. Вот эта женщина способна взбудоражить кровь мужчины. — Пальцы Элис скрючились, подобно когтям, и она кинулась на Эдмунда, но он небрежным взмахом руки отбросил ее в сторону. — Я устал от этих игр. Твой отец владеет двумястами акрами, расположенными в самом центре моего поместья. Старый дурак уже собрался продать их графу Уэстону, с которым и я, и мой отец враждовали с незапамятных времен. Понимаешь ли ты, что стало бы с моим поместьем, если бы Уэстон завладел этой землей? Там течет ручей. Если его перегородить, я потеряю сотни акров плодородной земли, а мои крепостные умрут от жажды. Твой отец оказался слишком тупым, чтобы понять, что моей единственной целью является заполучить его землю.
У Элис не было слов. Почему он не рассказал ей о том, что Уэстон хотел купить этот участок?
— Но, Эдмунд… — начала она как можно мягче.
— Не смей заговаривать со мной! В течение последних месяцев я наблюдал за тобой. Я знаю всех, кого ты затаскивала в свою постель. И Монтгомери тоже! Даже в день его свадьбы ты бросилась ему на шею. Я знаю, что ты была с ним в саду. Самоубийство! Ты? Ха! Ты знала, что его малютка жена смотрит твой спектакль? Нет, не думаю. Я напился до бессознательного состояния, чтобы не слышать, как надо мной смеются.
— Но, Эдмунд…
— Я же сказал тебе, чтобы ты не заговаривала со мной! Я сделал тебе предложение, так как для меня была невыносима даже мысль о том, что земля может перейти к Уэстону. Твой отец пообещал передать мне участок, когда ты родишь ему внука.
Элис откинулась на спинку кресла. Внука!
Она едва не улыбнулась. Ей было четырнадцать лет, когда она забеременела. Чтобы избавиться от ребенка, она пошла к одной старухе, жившей в деревне. Та сделала свое дело, но Элис едва не умерла от кровотечения. Однако она была рада, что отделалась от ублюдка, который мог испортить ее великолепную фигуру. С тех пор прошло много лет, она спала со многими, но ни от кого не беременела. Она всегда радовалась, что в результате операции ей не грозило иметь детей. Теперь же Элис поняла, что ее жизнь превратилась в ад.