Бархат
Шрифт:
– Натаниэль! – укоризненно проговорила графиня. Но она улыбалась, а глаза ее тепло светились.
– Я бы хотел, чтобы сейчас был сезон клубники, – продолжал Прайд. И смотрел на Габриэль долгим взглядом из-под ресниц.
– Уверена, что мне не следует спрашивать, по крайней мере, до завтрака, но все-таки – почему?
Колени у графини задрожали, и она сжала рукой подлокотник дивана.
– Есть у меня одна фантазия, – продолжал Натаниэль своим бесстрастным тоном. – Я хочу налить в твой пупок шампанского и положить туда ягоду клубники.
Голова
– Ты весь день будешь работать? – спросила графиня.
– Нет, если сейчас ты оставишь меня одного.
– Это – обещание?
– Может быть… А теперь ступай!
– Да, сэр.
Графине пришлось сделать над собой усилие, чтобы встать на ноги. Затем она спокойно улыбнулась Прайду и направилась к двери.
– Габриэль!
– Да, сэр?
– Подумай, чем в январе можно заменить клубнику.
– А как насчет шампанского?
– В подвале у меня есть несколько редких бутылок этого напитка из прекрасного винограда, который уродился года на три раньше тебя.
Графиня де Бокер улыбнулась жестким темным волосам, потому что Прайд так и не поднял головы, как будто они обсуждали обеденное меню. Нелегкий, раздражительный был нрав лорда Прайда, он любил одиночество, но все это ничуть не уменьшало силы его обаяния.
– До скорого, милорд.
– До скорого, графиня.
Габриэль, улыбаясь, закрыла за собой дверь и направилась в небольшую комнату возле лестницы – там обычно завтракали. Подойдя к ступенькам, она остановилась, а затем, задумавшись, поднялась, и ее лицо оказалось на одном уровне с портретом Элен, покойной леди Прайд.
Лучистые глаза смотрели прямо на нее, красивые губы сложились в мягкую улыбку. Что знала Элен о его необычайной чувственности? О его чутких руках и умении любить?
Габриэль глубоко вздохнула. Желание пронзило ее. В тех письмах, что она видела вчера ночью, не было ни слова о безумной страсти. Натаниэль писал Элен нежные слова, с любовью описывал ее улыбку, тепло ее глаз, все время повторял, что с нетерпением ожидает встречи. Это были вполне разумные, спокойные слова любящего человека, который беспокоится о том, чтобы не сказать и не сделать чего-то, что может испугать или ранить его любимую.
А ответы Элен… но Габриэль не читала их. Достаточно уже того, что она глаз не могла оторвать от писем Натаниэля. Не хватало ей еще читать признания в любви давно умершей женщины, которую графиня к тому же никогда не видела.
Графиня резко развернулась и пошла вниз – завтракать. Отношения Натаниэля и Элен были запретной территорией, на которую лучше не соваться. То же самое касалось и его отношений с сыном.
Но уже в конце этого дня ей стало непросто придерживаться своего решения. Габриэль увидела, как мисс Приммер выходит из библиотеки перед обедом: лицо бедной женщины изменилось, губы дрожали, в руках она нервно комкала носовой платок.
Габриэль, которая только что вернулась с прогулки по аллеям парка, раздумывала о том, чем можно заменить клубнику. И тут-то она увидела
– Что такое, мисс Приммер, – спросила графиня. – Что случилось? Вы расстроены?
Она перевела взгляд на закрытую дверь библиотеки. Совершенно ясно: у женщины был разговор с хозяином.
– О Господи, графиня… вы слишком добры… это лишь… Я знала, что это произойдет, конечно, но его сиятельство так великодушен… прекрасный характер и месячное жалованье… но… Господи, я не могу не волноваться… – Она замолчала, дотронулась до глаз и выпрямилась. – Лишь Господь знает, как я переживу это, – произнесла она трагическим тоном. – Это просто нервы… все скоро пройдет… я думала, может, еще пару лет… но, конечно, его сиятельство знает лучше… – бессвязно бормотала она.
– Ах, вот оно что! – воскликнула Габриэль. Кажется, ей придется вмешаться! – Пойдемте ко мне в гостиную, мисс Приммер. Выпейте со мной хересу. Там вы сможете мне все рассказать.
Она взяла гувернантку под руку и, несмотря на ее слабые протесты, увлекла в свои покои.
Мисс Приммер позволила усадить себя в кресло и приняла из рук Габриэль бокал с вином.
– Его сиятельство и прежде говорил мне, что он намеревается найти для Джейка наставника, – сообщила Габриэль, сидя возле окна.
– Да… конечно, я знала, что это произойдет… но не думала, что все случится так внезапно. Джейк – такой робкий, маленький мальчик… было бы лучше, если бы я могла остаться еще на некоторое время, пока он привыкнет к новому человеку.
– То есть вы хотите сказать, что лорд Прайд выгонит вас сразу же, как только прибудет новый наставник?
Габриэль не удалось скрыть неодобрения, хотя она и клялась себе, что дела Джейка ее не касаются.
Мисс Приммер, кивнув, всхлипнула, вытерла нос платком и сделала большой глоток хереса.
– Его сиятельство – само великодушие, мне не на что жаловаться, графиня, но я и вправду думаю, что мальчику нужно время.
– Да.
Габриэль прислонилась к стене и посмотрела на реку. Конечно, мисс Приммер не должна была рассказывать о собственных невзгодах. Но оказаться в немолодом уже возрасте выкинутой на улицу с благодарностью за хорошую службу и месячным жалованьем – это уж слишком! Гувернантке не позавидуешь!
– У меня есть замужняя сестра, – продолжала мисс Приммер, как будто она читала мысли своей собеседницы. – Я смогу пожить у нее, пока не найду другого места. Буду помогать ей по хозяйству, управляться с детишками. Тогда у их няни будет меньше забот.
– Понимаю, – задумчиво проговорила Габриэль. Помощь родственников будет очень нужна бедной женщине.
– Но я так переживаю за Джейка, – вновь заговорила гувернантка. – Не знаю даже, как ему сказать.
– Я думаю, это должен сделать лорд Прайд, – твердо сказала Габриэль.
– Да, но я уверена, что он ждет от меня… ох, Господи, я не то хочу сказать… подготовить ребенка…
– Так или иначе, не думаю, что вам надо вообще что-то говорить, если вы, конечно, последуете моему совету.