Бард
Шрифт:
– Этот молотобоец – самый искренний и незамысловатый из всех вас, – услышал я голос дракона. – Жаль, что он меня не слышит – приятно было бы поболтать!
– Дракон Фархи сожалеет, что ты не слышишь его голоса, Боб, – перевел я, – он хотел бы с тобой пообщаться.
– Мне тоже жаль! – радостно отозвался Боб, продолжая улыбаться во все лицо.
Далее я хотел было представить Джонатана, но тут Шеба подошла к Фархи, опустилась перед ним на колени и, воздев к нему руки, произнесла:
– Приветствую тебя, Дарующий Жизнь! Я – дитя природы Шеба, великий,
– Слушай, какая замечательная самочка! – услышал я восхищенный голос дракона. – Самое главное – вежливая, не то что ты! Скажи ей, что она мне очень нравится, твоя самочка, и будет нравиться еще больше, когда родит от тебя маленького детеныша! Ей очень это пойдет!
– Я ей такого говорить не буду! – наотрез отказался я.
– В чем дело? – с подозрением обернулась ко мне Шеба.
– Скажи ей, что она хорошая самочка, что ты ценишь ее заботу обо всем живом вокруг нее! – настаивал дракон.
– Сам скажи! – огрызнулся я. – И ей вовсе не нравится слово «самочка»!
– Бард, я тебе сейчас морду расцарапаю! – поднимаясь с колен и опуская руки в боевое положение, заявила ведьма.
– О-о-о, какой темперамент! – восхитился Фархи. – Не будь дураком, бард Жюльен, когда ты еще встретишь такую темпераментную самочку?! Как можно быстрее ты должен зачать с ней маленького детеныша, слившись воедино в экстазе страсти!
– Не буду! – упрямо стоял я на своем. – У нее характер отвратительный!
Мои товарищи недоуменно слушали мои реплики, не очень, похоже, понимая, как это все может сопрягаться с официальной церемонией представления полубогу-дракону. Одна только Шеба, похоже, что-то чувствовала, возможно, угадывала какие-то части разговора по моим репликам. После моей последней фразы она решительно направилась ко мне, занося руку для удара. Не дожидаясь оплеухи, я сорвался с места. В голове моей по-прежнему звучал голос дракона:
– Обернись, бард! Смотри, как она стремится к тебе, как она хочет к тебе прикоснуться! Ее охватила страсть, не теряй времени даром!
Но, бросив косой взгляд через плечо, на раскрасневшееся лицо ведьмы, на ее сверкающие яростью глаза, я решил, что дракон все-таки не прав, и отбежал подальше. Фархи, вытянув шею вверх, стал издавать какие-то звуки, очевидно, означающие у него смех, а затем завалился на спину и стал перекатываться с боку на бок, создавая небольшое местное землетрясение. Шеба, увидев это, остановилась, в недоумении пожала плечами и, обиженная, с гордо поднятой головой, пошла свежевать кабаньи туши. Осторожно приблизившись к дракону, я сообщил ему:
– Ну вот почти и все. Осталось только представить тебе Джонатана из Парсикама – нашего боевого мага.
– Боевого?! – вскочил Фархи. – Это те, кто пускает огонь, дым и молнии?!
– Ну да, – не очень уверенно ответил я.
– Слушай, а он может сделать в небе разноцветные огни?! – с радостным нетерпением спросил дракон.
– Слушай Фархи, а сколько тебе лет? – не удержался я от вопроса.
– Не знаю! – беспечно ответил дракон. – Где-то далеко на юге есть континент, где живет большая часть моего
– Наверное, это не очень большой возраст для дракона, – осторожно заметил я. – Мне говорили, что драконы живут по тысяче лет.
– Ха! Дракон может жить вечно, если будет пить кровь других драконов! – сообщил Фархи. – Только кто ж ему даст? Его самого за такие фокусы быстренько на жаркое пустят! Да и надоест жить так долго – надо же когда-то и в другие миры переселяться, посмотреть, как там живут. Только я не пойму, – удивился дракон, – какое это все отношение имеет к огням в небе? Будет представление или нет?
– Сейчас спрошу, – сказал я и обернулся к Джонатану, который в волнении ожидал реакции дракона на свое имя. – Дракон Фархи просит тебя, Джонатан, расцветить небо разноцветными огнями, если возможно.
– С радостью! – после недоуменной секундной паузы с придыханием выпалил Джонатан. Затем он поднял руки и начал бормотать, постепенно раскачиваясь из стороны в сторону все больше и больше.
– Химре! – выкрикнул Джонатан, и лиловый светящийся шар сорвался с его посоха, понесся ввысь и там, словно ударившись о невидимую преграду, взорвался, брызнув в стороны десятками огненных струй. Джонатан снова начал раскачиваться и через какое-то время выпустил темно-красный, затем лимонно-желтый, а потом ядовито-зеленый шары. Они взрывались в небе фейерверком, и Фархи, опрокинувшись на спину, наблюдал это буйство красок, взмахивая лапами и крыльями, время от времени издавая восторженные вопли. И Риголан, и Боб, и я тоже следили за этим огненным праздником как дети, как будто видели нечто подобное впервые. Собственно, это и было впервые – таким волшебным способом.
Одна только Шеба остервенело терзала ножом кабанью тушу, повернувшись к нам спиной. Я осторожно подошел к ней, коснулся ее плеча кончиками пальцев.
– Пошел вон! – грозно произнесла ведьма.
– Давай помогу, – предложил я, – тебе же тяжело.
– Я сказала – пошел вон! – повторила ведьма и швырнула своему медведю что-то из кабаньих внутренностей.
– Да ладно тебе! – примирительно сказал я. – Ну, у дракона собственные представления о жизни, об отношениях между… – запнулся я, чуть было не произнеся «между самочками и самцами», но вовремя сдержался, – …между людьми. Ты, кстати, ему понравилась… Даже очень. Он вообще порекомендовал мне на тебе жениться.
Шеба с пылающим от бешенства взором вскочила, держа охотничий нож наперевес. Не теряя времени даром, я перехватил ее руку с ножом и сжал ее.
– Отпусти немедленно! – пытаясь вырвать руку и отпихивая меня свободной рукой, пропыхтела Шеба.
– Ага, конечно! – кивнул я, пытаясь перехватить и вторую ее руку. В процессе борьбы мы оказались плотно прижаты друг к другу, и я ощутил на своей груди прикосновение большой груди Шебы, глаза наши встретились, губы оказались совсем близко друг от друга. Мы оба, пораженные этим обстоятельством, внезапно замерли.