Барбаросса
Шрифт:
Через несколько мгновений та отворилась.
Совершенно бесшумно.
Отец Хавьер шагнул внутрь.
Там его ждал роскошно разодетый, весь в брабантских кружевах, шелке и бязи, кажется даже напомаженный, господин. В первый момент могло показаться, что это один из ближайших приближенных его величества, не последней руки министр.
– Хуан,– сухо сказал монах,– мне нужно немедленно поговорить с королем.
Камердинера передернуло. Вполне понятно, что он ненавидел странного старика и никак не мог взять в голову, зачем его величество держит это пугало при себе и позволяет вести себя столь бесцеремонно. Вот и сейчас явился ни свет ни заря с этим дурацким светильником и
– Увы, мой дорогой отец Хавьер.
– При чем здесь «увы»? Мне нужно немедленно видеть короля!
– Увы, его величество, по-видимому, не в состоянии вас принять. Сожалею.
– Что случилось?
– Его величество очень плох.
– Что с ним?
– Простудился на охоте.
– Вчера?
– Да нет,– Хуан позволил себе в высшей степени ядовитую улыбку,– прошло уже никак не меньше двух недель с того случая.
– Почему не сообщили мне?!
Улыбка камердинера превратилась из ядовитой в приторную, отчего сделалась просто невыносимой.
– Его величество не хотел, чтобы вас, святой отец, отрывали от ваших ученых занятий.
– Я духовник короля!
– Бывают случаи, когда человеку более необходим врач.
Отец Хавьер не стал долее разговаривать с жеманным идиотом, вручил ему свой закопченный, липкий от масла светильник и прошел прямо в королевскую спальню.
Фердинанд Арагонский лежал на невероятно широкой, резного дерева кровати, накрытый по пояс атласным одеялом. Окна были занавешены, в спальне стоял тяжелый, спертый от многочисленных канделябров, утыканных полуоплывшими свечами, и специальных жаровен для благовонного окуривания воздух.
Возле постели суетились два потных медика, стояли широкогорлые фарфоровые кувшины, украшенные золочеными гербами. Тускло отсвечивал начищенный таз, забрызганный изнутри свежей королевской кровью.
Увидев вошедшего, король слабо улыбнулся, его голова развернулась на мокрой от пота подушке с правой щеки на левую.
– Что же вы так долго не приходили, святой отец?
– Прошу простить меня, ваше величество, но я ничего не знал о вашем несчастье.
– Чем же вы занимались все это время?
Отец Хавьер не успел ответить, в разговор вмешался лекарь, тот самый, что производил кровопускание. Он наклонился к уху короля и сказал:
– Вам полегчало, ваше величество.
Произнес он эти слова настолько утвердительным тоном, что Фердинанд повернул к нему лицо и удивленно спросил:
– Да?
Лекарь, деловито раскатывая рукава рубахи, подтвердил.
– Несомненно! И теперь вам лучше соснуть, ибо именно во сне организм человеческий легче всего набирается сил.
В этом совете скрывался и выпад против пропахшего подвалом монаха. Это было неудивительно: отца Хавьера недолюбливали почти все обитатели дворца, в основном потому, что не понимали, на чем зиждется его влияние на короля. Самым же непереносимым в нем было нестяжание. Никаким другим имуществом, кроме затхлой кельи и кучи старинных пергаментов, старик не обладал и обладать не желал. О, если бы он воровал или хотя бы выпрашивал себе дворцы и провинции в награду за непонятную службу!
Надо сказать, что отец Хавьер не обратил внимания на хитрый происк лекаря. Более того, он его не заметил. И тому пришлось удалиться с новой порцией яда в душе.
– Они меня совсем замучили,– слабо пожаловался Фердинанд.
Но духовник его был отнюдь не тем человеком, в ком можно было пробудить жалость. Он дал королю совет, который
– Так прогоните этого шарлатана.
– Не знаю за что.
– То есть как не знаете? Ведь вам не становится лучше от его лечения.
Тень усмешки пробежала по бледным губам больного.
– Но ведь и прежние врачи помогли мне не больше. Одного из них кардинал Хименес приказал даже казнить, но что толку. Пришедший ему на смену был ничуть не лучше.
Отец Хавьер нахмурил брови и на несколько секунд впал в размышление. С первого приступа проблема одолена им не была, и он принужден был ее отринуть, ибо не хотел распыляться. Он пришел к королевскому ложу совсем с другими целями. И вот, глядя в глаза обессиленному человеку, он начал. Заговорил твердым, непререкаемым тоном. В этот момент за кроватью короля открылась маленькая неприметная дверца, ив комнату вступил кардинал Хименес де Сиснерос.
В интересах читателей мы временно опускаем разговор монаха, монарха и кардинала. Прочитать его можно будет позже, ближе к концу романа.
Наступило молчание. Казалось, самый воздух отдыхает от непрерывного кишения звуков. Король смотрел в потолок, кардинал не видел выражения его глаз, отчего не мог определить его окончательного отношения к услышанному. Он даже не знал, захочет ли Фердинанд говорить. Высказывать же свое мнение вперед королевского он считал и неуместным и неумным.
– Так чего же вы хотите от нас, святой отец? – послышался утомленный голос короля.
У духовника ответ был готов еще до начала разговора:.
– Но, ваше величество, по-моему, мне удалось однозначно доказать, что вышеназванный краснобородый Харудж должен быть истреблен. И как можно скорее.
– Но вы же знаете, что главные интересы испанской политики лежат ныне на севере Италии, в Ломбардии. Нам не с руки охотиться за берберским пиратом, даже если у него борода огненно-рыжего цвета.
– Не в бороде дело…
– В бороде, не в бороде… я благодарен вам, святой отец, за ваш огромный труд, но сейчас просил бы меня оставить.
– Мне удалиться без ответа?
– Без ответа.
Не столько обиженный, сколько удивленный, старик попятился к выходу. Последняя фраза была произнесена королем весьма твердо. Когда отец Хавьер вышел, Фердинанд взял кардинала Хименеса за руку бледными, безжизненными пальцами и пробормотал:
– Сейчас я провалюсь из одного кошмара в другой!
Глава третья
ХАРУДЖ И АЛЖИР
По команде дона Афранио Гомеса, коменданта Пеньонского форта, стрелки первой роты взяли на караул. С борта громадной королевской галеры был спущен швартовочный мостик с высокими золочеными перилами. По нему, медленно переступая на высоких каблуках, сошел на гранитную пристань генерал Игнасио Тобарес, личный посланник и инспектор его католического величества короля Карла I [21] . Он был во всем черном: и мундир, и панталоны, и чулки, и башмаки, и даже кружева, выбивающиеся из-под широких манжет, были выдержаны в траурных красках. Это было неудивительно – Испания оплакивала безвременную кончину христианнейшего из государей своего времени, Фердинанда Католика.
21
Карл I (дон Карлос) (1500—1558), король Испании с 1516 г. и под именем Карла V Габсбурга император Священной Римской империи (1519—1556), внук Фердинанда Католика в браке с Изабеллой Кастильской и внук императора Священной Римской империи Максимилиана I Габсбурга (1459-1519).