Бар
Шрифт:
Сев за руль, я взглянул на экран почти разряженного телефона и перешел в «навигатор». До конца маршрута оставалась пара часов, и я успевал прибыть засветло. Ключи от дома Кэт валялись на переднем сидении, напоминая мне о ее идеальной улыбке, мягкой походке и сильных густых волосах. У меня возникло до боли жгучее желание обнять этого человека. Прямо сейчас. Прижаться к ее телу и впитывать аромат ее духов, пока этот запах не сольется с моим. Я вдруг захотел развернуться и послать все к чертям. Вернуться назад, вытащить ее из этого одинокого захолустья и уехать вместе далеко-далеко, забыв обо всем.
Все
Дорожная разметка успокаивающе мелькала, забегая под колеса «Фиата». Сквозняк, залетавший в форточку, приносил с собой равномерный гул, который расходился по моей голове мягкой музыкальной вибрацией. Линзы, сквозь которые я наблюдал дорогу, приятно фильтровали яркость окружения. В эти минуты я находился в состоянии полной безмятежности и надеялся оставаться в нем до конца пути. Поля винограда сменялись полосами леса, а затем и они постепенно растворялись, наконец давая возможность взглянуть на могущественную стихию спокойного моря, сливающегося с горизонтом.
Я осознал, что мой скромный автопробег подходит к завершению, а это означало, что начинается новая глава моих приключений.
Я потянул плечи и зажмурился от появившегося облегчения в мышцах. Открыв глаза, я успел заметить, как справа от меня промелькнул красный дорожный знак. Не придавая этому значения, я ехал дальше, придерживаясь прежней скорости. Вдруг вдалеке показался еще один красный знак. Сократив расстояние, я прочитал большие белые буквы «STOP» и пролетел мимо. «Странное предупреждение для прямой автострады», – подумал я. Никаких преграждающих путь объектов я не наблюдал: ни железной дороги, ни ремонтных работ поблизости не было. Не успел я опомниться, как вновь увидел восьмиугольный запрещающий сигнал, а за ним еще несколько.
– Что это еще за шутки? – тихо промолвил я.
Вдоль линии дороги знаков становилось все больше и больше. Чем дальше я проезжал, тем плотнее друг к другу они располагались и, по-видимому, не собирались заканчиваться. Линзы очков начали превращать недавно цветущее окружение в пасмурный мрак, увлекающий несчастный голубой «Фиат» в свою бездонную, источающую ужас, пасть. Растения пожухли, жаркое марево сменилось холодным туманом, а дорожное полотно будто закручивалось в бесконечную спираль, отчего мне становилось не по себе.
Я продолжал движение, а красные таблички частоколом провожали меня вдоль дороги. В конце концов, началось красно-белое мельтешение, и я почувствовал, как картошка Луизы просится наружу. Я встряхнул головой и вдавил педаль газа в пол, будто стараясь пробить стену этой странной магии.
– Я не остановлюсь, вашу мать! – мой крик заполнил
Мои пальцы случайно зацепили рычаг включения дворников, и произошло невероятное – тонкие щетки чудесным образом стали очищать лобовое стекло от сумрачной погоды, возвращая пейзажу за окном привычный солнечный облик.
Через мгновение я увидел, что вдалеке знаки заканчивались, а за последним из них стоял человек с протянутым большим пальцем. У него были длинные волосы, которые развевались на ветру. Черная толстовка с капюшоном, джинсы, кеды. По мере приближения я замечал больше и больше деталей, пока вдруг меня не осенило. Это была она. Чакки.
– Черт меня дери, этого просто быть не может…
Подъезжая к последним знакам, я замедлился и притормозил прямо напротив нее. Девочка подошла к пассажирской двери, и я потянулся, чтобы вытащить защелку, но не успел. Чакки дернула за ручку, беспрепятственно открыв дверь, и незамедлительно села в машину, как ни в чем не бывало, обратившись ко мне:
– Выглядишь глупо.
– Что? – у меня просто не было слов. Состояние можно было описать как сильный удар под дых, только вместо боли по телу разливалось недоумение.
– Я говорю, ты выглядишь как придурок. У тебя вид идиота. В этой шляпе, еще и с моими очками, – она хихикнула.
– Я понял тебя, я имел в виду… Как ты здесь… Что ты здесь делаешь? И вообще, что сейчас произошло? – я осознал, что на мне все еще были эти чертовы очки. Казалось, они прибавили в весе несколько килограмм, и моя переносица вот-вот треснет.
Я потянулся к оправе, чтобы сбросить ее, но Чакки меня остановила:
– Нет, стой. Не трогай. Ты видишь меня только благодаря им.
– Боже мой, – я нервно одернул руку, – я так и знал. Почему все так сложно? Что за представление сейчас было на дороге? Откуда все эти стоп-сигналы?
– Прости, я забыла распечатать инструкцию, – в ее голосе слышались саркастичные издевательские нотки. – Я понятия не имею, что ты видел, эта вещь индивидуальна. И вообще, ты нацепил их, будучи за рулем! – Чакки начала повышать голос. – Ты мог поймать такие галлюцинации, после которых твои кишки размотало бы на несколько километров вперед! Как тебе в голову пришло надеть их за рулем автомобиля?
– А тебе не приходило в голову предупредить меня об их возможностях? Да я даже представить не мог, что они имеют такой эффект!
Она опустила голову и выдохнула:
– Возможно, я посчитала, что ты более подготовлен. Я действительно виновата. Но зато все получилось, – она широко улыбнулась, – ты видишь меня, а это значит, что эксперимент можно считать удачным.
– Я не понимаю. Ты реальна, ты не какая-то голограмма. Как это происходит?
– Артур, это сложный механизм, и я сама не понимаю, как у меня получается здесь находиться. Я такого еще не делала. Но я здесь и чувствую все вокруг, каждую деталь, – она провела пальцами по стеклу, затем пощупала пластиковую дверцу бардачка, – я чувствую твое дыхание, пыль в салоне, тепло солнца, но в тоже время – я в своей комнате. Вот мой стол, вот моя книга, которую я читаю прямо сейчас, лежа на своей кровати. И все это происходит одновременно. Поверь, я себя ощущаю не менее странно, чем ты.