Бандитский спецназ

Серегин Михаил Георгиевич

– Не слишком много, – пожал плечами Николай. – Мне удалось разговорить Купона – информация о каких-то разборках в районе Люблинского пруда подтвердилась. Насколько я понял, там собираются устроить наезд на конторы, которые находятся под крышей какого-то авторитета. Но это только отвлекающий маневр, необходимый для того, чтобы собрать в кулак все свои силы. А настоящий удар нанесут по более серьезным объектам…

– По каким? – вскинулся Бык, наклоняясь поближе к Николаю.

– А вот этого мне узнать не удалось, – развел руками Щукин. – Купон утверждал, что сам пока

не знает, но, думаю, он врал. Скорее всего, он просто не до конца доверяет мне. А насчет девчонки я поговорил с самим Дыбиным…

– Ты охренел? – взревел Роговский, вскакивая со своего кресла. – Ты что, меня подставить хочешь? Натравливаешь Дыбу и его головорезов на меня?

– Не ори, – резко осадил его Щукин. – Лучше сядь и дослушай то, что мне удалось узнать.

Роговский смотрел на Николая в упор, раздувая ноздри от едва сдерживаемого бешенства. Казалось, Бык готов был растерзать Щукина за его дерзость, но все же сдержался. Не отводя пристального взгляда от лица Николая, Роговский опустился в кресло.

– Вот так-то лучше, – с легкой усмешкой проговорил Щукин. – Прежде чем психовать, нужно дослушать человека до конца. Выводы из услышанного умные люди обычно делают в конце рассказа. Может быть, ты последуешь этому незатейливому правилу?

– Хватит языком трепать, – недовольно буркнул Роговский. – Ближе к телу.

– Вот я и перехожу к телу. А если точнее, то к телу девчонки, – Николай рассмеялся. – В разговоре с Сашкой я не упоминал о той информации, которую ты мне передал. Просто вызвал его на откровенный разговор. Так вот соплячка жива и здорова, сидит в одной из комнат дыбинского особняка и скучает. А насчет Дурнова ты ошибся, поскольку тот Дурнов, к которому собирается отправить девчонку Сашка, бывший зэк. Вор в законе, живет где-то под Москвой. Ты его должен знать.

– Да-да, конечно. Я ошибся. Видимо, мне подсунули неверную информацию, – пробормотал Роговский.

Быку было ясно, что Дыбин врал Николаю. И если сопоставить эту ложь с рассказом Купона, то получается, что против него действительно готовится какая-то серьезная операция.

Щукин наблюдал за Роговским, слегка прикрыв веки. По выражениям недоумения, настороженности и удовлетворения, сменявшимся на лице Быка, он понял, что задуманный им план работает пока на все сто процентов. Теперь, если Щукин не ошибся в своих расчетах, Роговский попытается уговорить его следить за предполагаемым врагом.

– Нет, Станислав, извини, я этого сделать не могу, – развел руками Щукин после того, как Роговский предложил ему продолжать шпионить у Дыбина. – У меня серьезные проблемы с бизнесом в Казани, и сегодня в одиннадцать вечера я уезжаю туда.

Попытки Роговского уговорить Николая сильно напоминали Щукину последнюю беседу с Дыбиным. Правда, Бык истерик не устраивал. Он попытался сыграть на жажде наживы, присущей любому человеку, связанному с преступным миром, но сейчас Щукин от своего решения отказываться не собирался.

– Станислав, если я буду продолжать разруливать ваши проблемы с Сашей, то завязну в Москве до конца своих дней, – сказал Николай. – Я сделал для вас все, что мог. А ввязываться

в криминальные разборки я не желаю. Сашке я об этом уже говорил, скажу и тебе. У меня хорошее дело, и ставить его на кон неизвестно из-за чего я не желаю!

– А если будет известно из-за чего? – попробовал закинуть удочку Роговский. – Если за свою помощь ты получишь двадцать тысяч баксов?

– Да хоть двести, – отрезал Щукин и встал с кресла. – Если я говорю, что уезжаю сегодня в одиннадцать в Казань, значит, так оно и будет. Все! Вопрос исчерпан.

Роговский понял: Щукин от своих слов не откажется, поступит именно так, как решил.

– Ну как скажешь. Я просто хотел дать тебе возможность заработать. Но твое решение я уважаю. – Широко улыбнувшись, Роговский встал и протянул Щукину руку. – Счастливо тебе решить собственные проблемы, а я уж тут разберусь со своими. Будешь в Москве, заглядывай!..

Расставшись с Роговским, Николай направился на Шаболовку. В магазине «Радиолюбитель» Щукин закупил кое-какие детали, необходимые ему для успешного завершения плана. До встречи с Косым времени оставалось в обрез, а Николаю предстояло еще немало сделать. Щукин торопился, но был абсолютно спокоен.

Закупив радиодеталей, Щукин направился в район Серпуховской заставы, где около Даниловского рынка жил нужный ему человек. Кроме его клички – Слесарь – и адреса, Николай почти ничего о нем не знал. Пожалуй, только то, что у Слесаря можно купить практически любую вещь. Адрес этого низкорослого чернявого мужчины с крючковатым носом сказал Николаю один из тех немногих знакомых по зоне, с кем Щукин иногда поддерживал связь.

Открыв Щукину бронированную дверь, Слесарь прошипел что-то нечленораздельное и молча отступил внутрь квартиры, оставив Николаю небольшую щель для входа в коридор. Щукин легко оттолкнул хозяина плечом и шагнул в полумрак квартиры.

– Чего опять приперся? – глухо буркнул Слесарь, недовольно глядя на Николая. – Снова потребуешь все сделать за пару часов?

– А за это ты, между прочим, бабки получаешь, – фыркнул Щукин. – Не напрягайся. В этот раз – ничего сложного. Мне нужны полная амуниция пожарника, несколько дымовых шашек и зажигательных гранат, омоновская маска, полкило пластита, пироксилин, электродетонаторы и какой-нибудь компактный ствол. А еще – комната на час.

– Эк загнул, «амуниция пожарника», – презрительно хмыкнул Слесарь. – Такие вещи на дороге не валяются…

– А мне плевать! – перебил его Николай. – Если бы валялись, то к тебе бы не пошел. Я тебе плачу баксами, а ты мне через два часа выполняешь заказ. Причем комнату находишь немедленно.

– Четыре штуки зеленых, – подумав, назвал свою цену торгаш.

Щукин возмутился.

– А ты не охренел? – удивленно поинтересовался он. – Просил бы сразу пять! – Николай пристально посмотрел на Слесаря. – Две штуки, и ни центом больше.

Торговались они минут десять. В итоге остановились на сумме в три тысячи долларов. Получив задаток, Слесарь тут же отвел Щукина к соседке, престарелой полуспившейся женщине, и, оставив Николая в одной из свободных комнат, бесшумно испарился.