Банда Тэккера
Шрифт:
Лео повернулся к Бауеру.
— Ну, так что же вы скажете? — спросил он.
Бауер посмотрел на Джо, потом на Лео.
— Я не могу… — голос его звучал неуверенно. — Право же, ничего не выйдет. Я стараюсь, но ничего не выходит.
Лео досадливо прищелкнул языком и подошел вплотную к Бауеру.
— Послушайте, друг мой, — сказал он. — Вы мне нужны на две-три недели, пока вся эта история, — он взглянул в сторону брата, — не кончится. Можете вы поработать хотя бы до тех пор?
Бауер покачал головой. Ему хотелось рассказать Лео, какой страх терзал его сегодня весь день, и как он не мог работать, и как трудно ему было заставить себя усидеть за
— Если вам нужно отдохнуть денек-другой, я не против, — сказал Лео. — Но я хочу знать наверняка, что вы не удерете — по крайней мере до тех пор, пока мы не покончим с этим делом.
— Правда, может быть, отдохнуть. — Бауер снова беспокойно оглянулся на Джо. — Может быть, мне действительно нужно только немного отдохнуть.
— Сегодня вторник. Четверг, все равно, праздник — Благодарственный день. Отдохните до конца недели. Приходите в понедельник. Вот вам жалованье вперед, за отпуск. — Лео вынул из кармана деньги и отсчитал 27 долларов и 50 центов. — Думается мне, это первый случай в истории Нью-Йорка, чтобы человек получал отпуск и прибавку одновременно.
Бауер взял деньги и подержал их в руке.
— Да, вы, вероятно, правы, — сказал он. Вид у него был грустный и растерянный. — Вы были добры ко мне все годы, что я у вас работаю, мне не на что пожаловаться.
Лео потрепал его по плечу.
— Ладно, ладно, отдыхайте, — сказал он. — Возвращайтесь в понедельник черный от загара, чтобы и мы почернели от зависти, на вас глядя.
Бауер принужденно рассмеялся.
— Ну, до свидания, господа! — Он помахал рукой, адресовав этот жест не только Лео, но и Джо, и Джо кивнул ему в ответ.
Выйдя за дверь, Бауер аккуратно сложил деньги и спрятал их в бумажник.
Братья молча смотрели вслед удалявшемуся Бауеру.
— Не больно-то у тебя здесь роскошно, — сказал Джо. Он приподнял один из деревянных некрашеных стульев, предназначавшихся для сортировщиков, и покачал головой.
— Я не буду ссориться с тобой, — сказал Лео. — Я уже давно понял, что ты за человек и что с тобой ссориться бесполезно. Но вот чего я уж никак не ожидал — это, что у тебя хватит нахальства опять сунуться сюда.
— А почему? Мне сказали, что у тебя вчера были неприятности, и я как только услышал, сейчас же пришел.
— Вот как! Ты услышал! Кто-то должен был прибежать и доложить тебе?
— А разве это было в газетах?
— Слушай, — Лео подошел к Джо, подняв указательный палец. — Слушай, что я тебе скажу. Тебе приходилось когда-нибудь слышать или читать, чтобы один брат засадил другого в тюрьму? Нет, не приходилось? Да нет, конечно, нет. Ты это сам придумал. Никто, кроме тебя, этого бы не придумал. Только в твоей голове и могло зародиться такое. Тьфу! — Он сморщился и сплюнул на пол. — Это называется человек!
Джо изо всех сил старался сохранить непринужденный вид. Он попытался даже улыбнуться, но веки у него дрожали.
— Милый разговор, — сказал он. Голос его срывался от волнения и звучал напряженно, и внезапно он закричал: — Очень милый разговор, чтобы тебя черти драли! И вправду, нужно набраться невесть чего, невесть какой дурости, чтобы прийти к такому, прости господи, проклятому идиоту, к такому сумасшедшему, как ты.
— Да? Прекрасно. Так вот, ты и твоя воровская шайка можете запомнить раз и навсегда: я вам нужен, вы хотите меня заполучить, так ведь?
— Я хотел тебе помочь, я, а не синдикат. Я, понимаешь?
— Так
— Лео, говорят тебе, это я…
— Нет уж, теперь, будь добр, помолчи и слушай меня. Хотите забрать мой бизнес? Вот он, пожалуйста. Прикажете подать вам на блюде? — Лео, наклонившись, протянул вперед растопыренные руки. — Вели твоим хулиганам избить меня. В кровь. Переломать мне кости. Затоптать меня ногами. Но вы меня не получите. Никогда, никогда ты до этого не доживешь! Ни ты, ни этот твой бандит, хулиган твой, как там его… Тэккер этот. И вообще никто из вас.
— Та-та-та…
— Вон отсюда! — Лео дрожащей рукой указал на дверь. — Убирайся!
Джо присел на край стола.
— Ты думаешь, тебе это очень поможет, если ты будешь так со мной разговаривать? — спросил он.
Лео метнулся к двери.
— Подлая крыса! — закричал он, ломая руки. — Змеиное твое сердце!
— Крыса или не крыса, — сказал Джо, — а только ты сам знаешь: ни от кого, кроме тебя, я бы этого не стерпел. Никому бы не спустил! Лео, образумься ты, ради бога. Пораскинь мозгами — хоть немножко! — Он умоляюще протянул к брату руки. — Синдикат может тебе помочь. Ведь все у них в руках, все, по всем статьям. Если ты вступишь в синдикат, они все для тебя уладят.
— Не хочу.
— Да почему? Почему? Черт тебя подери! Почему? Чего ты боишься, скажи на милость?
— С чего ты взял, что я боюсь? — закричал Лео. — Я ничего не боюсь.
И все же Лео продолжал бороться, понимая всю бесполезность борьбы и заранее зная, что будет побежден. Так поступает только человек, потерявший голову от страха. Однако Лео вовсе не был еще так смертельно напуган, ибо знал, что может рассчитывать на брата, что тот поправит зло, причиненное ему Тэккером. Отчего же он так отчаянно отбивался? Что заставило его затягивать борьбу даже после того, как он потерял всякую надежду на успех и уже обдумывал план отступления? Лео казалось, что он борется за свой бизнес, на самом же деле он уже давно понял, что не сможет удержать его, и боролся он, в сущности, уже не за него. Не отдавая себе в этом отчета, он хотел убедить себя и Джо, что если он и присоединится к синдикату, то сделает это не так, как Джо, а против воли, подчиняясь силе. Тогда они с Джо могут работать в одном деле, и Джо может даже занимать более высокое положение, все равно он будет ниже его, Лео, и, значит, будет так, как было всегда, с того самого дня, как они остались сиротами.
— Нет, — сказал Лео. — Все дело в том, что мы с тобой говорим на разных языках. Ты не можешь понять, что я лучше сяду в тюрьму, чем стану связываться с грязными паршивыми бандитами, вроде твоего Тэккера. Нет, пусть уж лучше забирает мое дело. Сдохну раньше, чем пойду к нему.
— Ты что, боишься за свои деньги, что ли?
— Ну, вот! Откуда тебе знать, что на свете есть такая вещь, как честность и честный бизнес, и честные люди, и честные способы наживать деньги и делать дела!
— Твои деньги не пропадут, — сказал Джо. — Слушай, я скажу тебе кое-что, хотя и не должен бы это говорить. Я, понимаешь, проверяю книги тех, кто вступает в синдикат. Я не знаю, сколько у тебя наличного капитала. Но можешь указать, сколько хочешь, хоть три, хоть две тысячи. Все знают, что тебе не повезло, Тебя крепко стукнули. Черт, ну что ты, приготовишка, что ли, неужели тебе нужно все разжевывать?