Банда Тэккера

Уолферт Айра

— Вы будете работать здесь, Бауер, — Джо показал ка плиту. — Газ мы выключили, чтобы вы не зажарились. — Джо нажал кнопку. Газ не вспыхнул. — Видите? — сказал Джо. — Можете не волноваться.

Бауер поднял голову, но не мог заставить себя встретиться с Джо глазами.

— Сортировщики, сюда, — сказал Джо.

Он провел сортировщиков в комнату для прислуги, смежную с кухней. Вся мебель из нее была вынесена в холл, а на ее место поставлены два стола и стулья.

Бауер стоял, уставившись на плиту, и прислушивался к смеху, и голосам, и шуму передвигаемой мебели, доносившимся из комнаты для прислуги.

Потом он вспомнил, что тут Джо, а никто не сказал ему, что тут будет Джо, что Джо будет поджидать его тут, когда он придет на работу. Ноги его непроизвольно задвигались. Как в тумане, увидел он Делилу и Мюррея, которые, уже сняв пальто и шляпы, направлялись к своим арифмометрам, и ноги сами вынесли его из кухни. Почти бегом, на цыпочках, кинулся он по пушистым коврам. Потом перед ним мелькнули толстые ковровые дорожки и, подняв голову, он увидел Лео. Лео все еще сидел в холле у телефона. Он просматривал книжку с адресами. Бауер сразу остановился, и, как только он остановился, его начало трясти.

— Куда вы? — спросил Лео.

Бауер замотал головой, чтобы она перестала трястись. Потом несколько раз взмахнул руками, стараясь унять дрожь, сотрясавшую все его тело.

— Снимите пальто и шляпу, — сказал Лео.

Бауер продолжал вертеть головой и махать руками.

— Неужели у меня без вас мало забот! — крикнул Лео.

— Но почему Джо?.. Вы не сказали, что он будет здесь. — У Бауера стучали зубы. Он слышал, как они стучат, но звук был такой слабый, словно доносился откуда-то снизу.

— Ступайте, повесьте пальто. Что нам — кроме вас думать не о чем? Будь моя воля, я бы вышвырнул вас отсюда ко всем чертям.

— Пожалуйста, скажите мне, вы Джо… он… то есть вы ему… Джо… Ради бога, скажите мне!

— Если вы еще раз наделаете нам неприятностей вот хоть настолько, — Лео поднял руку, приставив большой палец к кончику указательного, — вам будет крышка, запомните это.

Послышались шаги. Бауер обернулся, увидел Джо и опустил голову.

— Там на кухне есть крючок, можете повесить ваши вещи, — сказал Джо.

Бауер обошел его и быстро направился на кухню.

Отныне все обращалось для него в силки, и что бы ни происходило, его мозг цеплялся за каждую мелочь и еще туже затягивал петли. А прежде всего произошло то, что Джо позвонил у парадной двери.

Когда Бауер ушел на кухню, Джо сказал Лео, что он на минутку спустится вниз. Он не сказал, зачем. Он еще не говорил Лео, что Холл, вероятно, уже взял под наблюдение все их телефоны. В этом не было нужды, так как Лео не знал Бэнта, и его телефонные разговоры не могли интересовать Холла.

Джо прошел квартал в сторону Мэдисон авеню и зашел в магазин, где были телефоны-автоматы. Он вызвал Уилока и сказал ему, чтобы он ждал его в девять часов вечера на углу Сорок седьмой улицы и Мэдисон авеню. — Я приеду за вами в машине, — сказал Джо.

— Давайте попозже, я занят, — сказал Уилок.

— Не я назначаю время. Вы знаете — кто.

Уилок вовсе не был занят, но его обозлил повелительный тон Джо.

— Я приду попозже, — сказал он. — Теперь я не могу ничего изменить, я условился.

— Как знаете. Я буду там ровно в девять, а если вас не будет, дело ваше.

Джо дал отбой и вышел

из будки. Ему нужно было еще позвонить Тэккеру и сообщить, что он условился с Уилоком, но прежде чем назвать номер Тэккера, он хотел убедиться, что в других будках никого нет. Тэккер еще с утра «залег».

В одной из будок кто-то разговаривал. По виду это был коммивояжер, но все же Джо не спеша купил папирос и постоял, просматривая телефонную книгу, пока тот не ушел.

Когда Джо вернулся домой, он обнаружил, что забыл ключи, и позвонил.

Звонок был с колокольчиком. Мелодичный звон разнесся по всей квартире. Лео разговаривал с сортировщиками в комнате для прислуги. Он поспешно вышел оттуда и через кухню направился к вращающейся двери.

Бауер поднял голову от своих книг. Он посмотрел на дверь, которая качнулась вперед, шурша качнулась обратно, еще раз качнулась и, подрожав, остановилась. Бауер сидел и прислушивался — не полиция ли это. Он не услышал ничего, кроме тишины.

Потом Лео вернулся. Он прошел через кухню к сортировщикам, не сказав ни слова.

«Должно быть, ошибка какая-нибудь», — подумал Бауер. Он медленно принялся за работу, все время прислушиваясь к тишине, стоявшей за дверью. «Здесь даже помойка, и та чище моего жилья», — подумал он.

Он вспомнил о лифтере, швейцаре, рассыльном и как они смотрели на него во все глаза, когда он входил в подъезд. Они, вероятно, дивятся тому, что здесь происходит. Да всякий, кто заметит, какие люди входят в такой дом или выходят из него, или увидит их в окно, будет дивиться тому, что здесь происходит. «С ума они сошли, что ли? — думал Бауер. — Выбрать такое место! Всякий, кто нас здесь увидит, сразу сообразит, что дело нечисто».

Стоит соседям заглянуть в кухонное окно, и они донесут полиции. Может донести швейцар, или один из лифтеров, или еще кто-нибудь, кого он даже не заметил. Постовой на углу. «Что он должен подумать, видя, как люди вроде нас входят в такой дом и выходят из него? Нет, я не могу здесь работать, — думал Бауер. — Это не для меня».

Он изо всех сил вцепился в счетную книгу, чтобы унять дрожь в руках, и сидел, прислушиваясь к тишине за дверью и к тишине двора за окном. «Если я спущу шторы, — думал он, — все удивятся, зачем это? Что такое может происходить на кухне, чтобы понадобилось спускать шторы!» Он смотрел в окно на молчаливые дома и молчаливые окна напротив, а здоровым ухом напряженно вслушивался в тишину за кухонной дверью.

«Не могу, — думал он. — Это противно природе! Я должен уехать куда-нибудь». Если бы нужно было пойти на муки, даже на смерть, он бы пошел. Он мог бы заставить себя. Шли же люди на смерть ради своих близких, и он тоже мог бы, не хуже всякого другого. Но только не это. Это противно человеческой природе — сидеть здесь и понемногу сходить с ума.

Никаких сомнений. Ясно, почему Лео перевел банк в такое место, где он торчит у всех перед глазами, как светящаяся вывеска. Чтобы свести его, Бауера, с ума. Прежде всего он пустил ему пыль в глаза — пусть, мол, сидит и думает, что здесь помойка, и та лучше конуры, в которой он вынужден жить. А потом он предупредил его достаточно ясно, — если будет налет, расплачиваться придется ему, Бауеру.