Банда гиньолей
Шрифт:
Положительно смешил меня господин Пустобрех. Мало того, что меня замучил до того, что я ног под собой не чуял, что сам валялся на полу со своим здоровенным желваком — ему подавай теперь природные потрясения!
— Может быть, хватит нести околесицу? — спрашиваю. Кончилось мое терпение, сыт по горло!
— Задница рыжеволосая! Тоже мне Гоа! Надо же и позубоскалить.
— Не зарывайся, не зарывайся, мальчишка! Грозится. Значит, жди чего-то новенького!..
Он бросает взгляд на дверь, желая убедиться в том, что никто не подслушивает, подает знак, чтобы я наклонился, мол, хочет что-то мне на ушко сказать, притягивает к себе мою голову и шепчет:
— Я заставлю богов сражаться друг с другом, учиню побоище между ними!
Отпустил
— Так что случится?
Он снова манит меня нагнуться, чтобы попонятнее растолковать. Меня смех разбирает, а он злится. Я прыснул прямо ему в лицо, а он мне в рожу плюнул… бесит его моя бестолковость.
Чем он недоволен? Я все сделал: позвонил лорду-мэру, консулу! Теперь он замыслил звонить самому Господу Богу! Осточертел он мне со своим Гоа! Вконец затиранил! Уж очень я бестолков. Все верно. Приходится терпеть.
— Клал я на твоего Гоа с прибором, да и на тебя заодно! Во как я его срезал. Пусть отвяжется… спать хочу! Пусть даст мне спать! Сыт по горло!
— Да ты что? Не дури! — уперся он. — Не часто случается заполучить Гоа! Это же чудо, обалдуй хренов! Ты любое дело запорешь, все коту под хвост из-за тебя!..
Снова попреки… Тут он встает с ковра, отходит в самый конец спальни и бросает мне оттуда:
— Явить тебе семь знаков? Сейчас увидишь! Его трясет от ярости.
Ну, жди нового представления!..
Он начинает размахивать руками, чертить в воздухе знаки, изображает зигзаг. Повторяет все снова, но повернувшись спиной и в противоположном направлении. Опять зигзаги.
— Не двигайся! — кричит мне. — Это сары третьей степени! Это ниспровержение вероисповеданий!
Орет как оглашенный. Нечего надрываться, со слухом у меня полный порядок!
— Хорошо, хорошо! — кричу ему в ответ. — Понял тебя!
— Смотри на меня! — требует он. — Посмотри хорошенько! Не шевелись! Посмотри внимательно! У меня вокруг головы что-нибудь есть?
Тем временем он продолжал извиваться у самого окна.
— Смотри внимательно!
Я таращил глаза как можно шире… Ничего вокруг головы у него не было!
— Сосредоточься! Сосредоточься, проклятье! Сейчас увидишь ореол!
— Ладно, хватит! Поищи дурачков в другом месте!
— Ничего? Ничего нет? Издеваешься? Ну, наглец!
Я ему сейчас отвешу!.. Чувствую, что закипаю!
— Все, точка! Спать! Ставлю ему ультиматум.
— Как, как?
Они не желаю, им угодно сосредоточиваться до упора! Им угодно, чтобы я узрел их ореол! Я начинаю беситься.
— Так ты, значит, не собираешься лечь спать?
А он мне в ответ:
— Я гублю свое здоровье ради хама, наглеца! Жизнь себе калечу! Я витаю, неужто не понял, глупец? Витаю на флюидах! Видишь, витаю? Смотри!
Но я уже не смотрю на него. Да пусть в мочало измочалится! Пусть неистовствует, покуда кости себе не переломает! Он скачет по спальне кругами, а сам орет, что это пляска флюидов… но я его больше не слушаю. Пусть его порхает по воздуху, псих дурной. Дерьмо!.. Плевать я на него хотел!.. Больше не вижу и не слышу. Чихал я на него! Я дрыхну!..
Итак, мы в мастерской. Передо мною пресловутое оборудование и несметное множество противогазов: маленьких, больших, самых немыслимых размеров и вида, нелепых, бракованных, удачных, замаскированных, с клапанами, трубками, шнурами… всех изобретений полковника, всех мыслимых форм и размеров… настоящий разгул всевозможного скобяного товара. Шлемы и маски всех времен, приспособленные к газовой войне… картонные, медные, никелевые… созданные в предвидении любой опасности. Оружие и игрушки! Все виды головных уборов для походов в аду, в глубине бездны. Три громадных скафандра, способных выдержать давление океанских вод. Целый шкаф весьма игривых круглых шапочек в стиле Генриха III с плюмажем и густыми
— Мистер Состен, you are a skunk! You louse everything! Вы дрянь! Все теряете!
Они злобно переругивались, осыпали друг друга площадной бранью из-за царившего вокруг беспорядка. Мне приходилось наводить порядок: развешивать на гвоздики, сволакивать инструменты на чердак, сгребать с верстаков, выгребать из печи, очищать подоконники. Веселая была у меня работенка!.. Я наводил порядок, я желал приносить пользу!
— You know young man we are lost! Пропали мы! Вы, сударь, свинья!
На широких дверях мастерской было намалевано вкривь и вкось красной краской «Sniff and die! Понюхай и помри!» Похохатывая, страшно довольный собой, полковник О'Коллогем указывал мне на лозунг, который страшно ему нравился… прямо-таки заливался смехом сам с собой: «Хо, хо, хо! Sniff and die.» Так выходила наружу его шакалья душонка… так он пугал нас на свой лад… Затем он возвращался к работе… встряхивал одну бутыль, другую… отливал какой-то жидкости… потягивал носом, хихикал. Состен бродил туда-сюда, шаркал напильником, прилаживал закрепки к большой ярко-красной маске из медного листа с никелевой окантовкой и громадными слюдяными очками, дополнявшейся чем-то вроде бидона, который крепился на темени торчком с помощью расчалок и тросиков, пропускавшихся под мышками и охватывавших талию наподобие пояса. Очень изящное сооружение! К этому добавлялась добрая дюжина трубок, усаженных тонюсенькими патрубками, наподобие змеевиков, тянувшихся эдаким султаном на два-три метра сзади. Глаз не оторвать! В целом… смахивало на расфранченную Эйфелеву башню индивидуального пользования… которую следовало водружать себе на голову… Видимо, это было подлинное чудо технического мастерства! Стопроцентная защита от газов. Выдающееся, бесспорное достижение огромного значения. «Абсолютная фильтрация»!..
Состен, почитавший себя человеком образованным, предпочел среди всех именно эту модель. Он, правда, находил ее неудобной, даже громоздкой — к тому же она не имела подкладки, — но рациональной и основательной благодаря наголовному сооружению, так называемому «противогазовому комбинезончику», который пристегивался к поясу двенадцатью оттяжками. Тем не менее, полной уверенности не было… где-то могла нарушиться герметичность, нельзя было сбрасывать со счетов случайность. Эта случайность смущала, даже страшно угнетала Состена. Он часы напролет молчал как рыба: времени-то до испытаний оставалось все меньше. К ним готовились на фирме «Виккерс Стронг». «Пустить газы!» Все должно было происходить в особых бункерах. Уже стали известны подробности.
Что же до полковника — он выбрал модель под названием «законопаченное рыло», с пропиткой тремя полностью обезвреживающими составами, формулу которых он намеревался сделать достоянием гласности лишь после испытаний и только в личной беседе с королем… Эта пропитка, известная лишь немногим специалистам, превращала самые ядовитые, самые смертоносные газы в озоноподобные, безвредные и даже бодрящие воспарения уже после пятнадцати-двадцати вдыханий. К тому же эта модель могла автоматически настраиваться сообразно плотности газового облака и особенностям мышечных усилий… такая-то дозировка для велосипедиста, такая-то для пловца, такая-то для пешехода… миллипневматическая настройка, верх совершенства… мечта всех инженеров со времени Конгресса пневматиков, состоявшегося в Амстердаме в 1909 году.