Банда 8
Шрифт:
— Павел Николаевич, мы с вами это уже обсудили. Удачи в работе. Побед в борьбе с организованной преступностью.
— Спасибо. Авось свидимся.
— Это в каком же смысле? — подозрительно спросил Сергей, прищурившись.
— Я же завтра за визитками приду.
— Ах, да! — На этот раз в голосе парня прозвучало явное облегчение. Он проследил, как Пафнутьев вошел в проходную, как вышел уже по ту сторону ворот, оглянулся, махнул приветственно и зашагал к центральному входу.
И только после этого тронул машину.
Когда
— Паша! Живой?! — шепотом спросил Халандовский.
— Местами.
— Но жизненно важные органы сохранились?
— Боюсь, не все.
— Это прекрасно! — оживился Халандовский. — Нам можно войти?
Не отвечая, Пафнутьев вернулся в комнату. За ним несмело протиснулись в квартиру гости. Пафнутьева они увидели уже сидящим на диване.
— Мы тебя не разбудили? — заботливо спросил Халандовский.
— Располагайтесь. — Пафнутьев сделал рукой широкий жест, предлагая воспользоваться всем, что гости смогут найти.
Халандовский и Андрей расселись на стульях лицом к Пафнутьеву.
— А ты ничего устроился. — Халандовский осмотрел комнату. — Мне нравится.
— Стараюсь.
— Говорят, Лубовский выжил?
— Сегодня пойду проведаю.
— А надо ли? Не рановато?
— Он так много для меня сделал... Телевизор вот прислал, холодильник набил... Такими вещами нельзя пренебрегать.
— Это, Паша, правильно, — согласился Халандовский. — Человеческие отношения превыше всего. Вот и мы тоже прихватили с собой кой-чего. — Он показал на две сумки, стоявшие по обе стороны стула. — Может, перекусим?
— Неплохо бы. — Пафнутьев поднялся. — Я пока под душ, а вы на кухне располагайтесь. Кстати, загляните в холодильник, может, чего приглянется вашим провинциальным желудкам.
— Конечно, приглянется! — Подхватив сумки, Халандовский шагнул в узкий коридорчик, который вел на кухню. — Ты, Паша, не сомневайся, нам наверняка многое приглянется, да, Андрюша?
— Худолей с нами просился, — сказал Андрей. — Мы же на машине приехали.
— Ну и захватили бы с собой, — выглянул из ванной Пафнутьев. — Чего ему там одному маяться.
— Да как-то оробели... Больно большой человек ты нынче, Паша.
— Позвонили бы, посоветовались с большим человеком! — прокричал Пафнутьев сквозь шум душа.
— И опять, ты, Паша, прав, — Халандовский развел руками. — Интересно, чем же тебя Лубовский балует, чем же он тебя потчует? — Халандовский открыл дверцу холодильника и бегло осмотрел содержимое. — Ну, конечно, я так и знал — сплошь банки, консервы, консерванты и прочая гадость. — Он с силой захлопнул дверцу холодильника и поставил на кухонный столик
Когда Пафнутьев в махровом халате, мокрый и румяный появился из ванной, перед ним предстал стол, накрытый в лучших халандовских традициях — громадные домашние котлеты, алые помидоры, разломанные пополам так, что на изломе сахарилась зовущая мякоть, на отдельном блюдце лежал пучок упругого укропа. И хлеб, даже хлеб Халандовский привез с собой.
— Так, — сказал Пафнутьев озадаченно. — Значит, Лубовский со своими консервами отдыхает... Ты это хочешь сказать?
— Что значит — хочу?! Именно это я и сказал во весь голос. Прошу к столу! — С этими словами Халандовский поставил на стол привычно заиндевевшую бутылку.
— Боже! — вскричал Пафнутьев. — Почему же она в инее?!
— Потому что к тебе приехали настоящие друзья, а не какая-нибудь шелупонь. Замерзшую, Паша, замерзшую сунул в лед, и пока Андрей гнал машину на запрещенной скорости, она и дошла, она и приобрела нужную температуру! Но, Паша, вам с Андреем она противопоказана. Разве что вечерком, с устатку. — Халандовский бестрепетно налил себе стакан водки, небольшой, правда, стакан, скорее стопку, и счастливо выпил. — Есть идея, Паша.
— Внимательно тебя слушаю, — проговорил Пафнутьев с набитым ртом.
— Работа у тебя нынче сложная, опасная, чреватая... Тебе нужен человек, на которого ты мог бы положиться полностью.
— Себя имеешь в виду?
— Нет, на меня положиться нельзя. У меня криминальные «хвосты», от которых я не тороплюсь избавляться. Я говорю об Андрее. Думаешь, зря мы приехали вместе? Думаешь, мы на железнодорожных билетах экономили? Ни фига. Он будет твоим водителем. Телохранителем, если хочешь. Соратником.
— Видишь ли, мне дали водителя.
— Тебе дата соглядатая. Стукача.
— Ты хочешь сказать, — раздумчиво начал Пафнутьев, но Халандовский перебил его:
— Паша, ты до сих пор не проникся? Ничего не понял? Не осознал? Думаешь, за большие таланты тебе поручили это дело? Тебе поручили это дело только для того, чтобы ты его завалил. Я вовсе не исключаю, что твою кандидатуру одобрил... — Халандовский замолчал, выразительно глядя на Пафнутьева.
— Неужели Лубовский?
— Точно, Паша.
— Тогда он сделал ошибку.
— Конечно. И на старуху бывает проруха. Звони начальству и ставь условие — водителем будет Андрей.
— Думаешь, согласятся?
— А куда им деваться? Иначе придется признать истинную роль приставленного водителя.
— Оформление, решение, удостоверение...
— Это все делается за полчаса. Андрей — не мальчик с улицы. Все нужные допуски при нем.
— А знаешь, в этом что-то есть, — неожиданно согласился Пафнутьев.
— Дожевывай котлету и звони. — Халандовский через небольшой кухонный столик придвинул телефон к Пафнутьеву.