Банда 8
Шрифт:
— Пафнутьев. Павел Николаевич.
И парень в полной растерянности — а что ему оставалось, что ему оставалось в таком положении? — невольно тоже представился:
— Эдуард. Николаев.
— Очень приятно! — радостно воскликнул Пафнутьев и повернулся к другому парню: — Пафнутьев, Павел Николаевич, если не возражаете.
— Какие возражения! — откликнулся парень. — Сергей Мельник.
— Ну вот и познакомились, — все еще веселился Пафнутьев. — Эдуард Николаев и Сергей Мельник, — сознательно повторил он, чтобы лучше
— Это мои помощники, — тусклым голосом сказала Морозова.
— Специалисты высокого класса? — куражился Пафнутьев.
— Достаточно высокого.
— Боже! — вдруг возопил Пафнутьев. — Как я сразу не подумал... Ирина Александровна, не дайте погибнуть во цвете лет! Уж если у нас с вами завязываются плотные коммерческие интересы, уж коли вы мне будете звонить, а я завтра с утра снова буду у ваших ног... Подбросьте к прокуратуре на вашей машине! На это уйдет двадцать минут! Назначена встреча у Генерального, а я все еще здесь! Выручите, а!
— Даже не знаю, — замешкалась Морозова. — Все как-то неожиданно... Сергей, ты как?
— Нормально.
— А где эта ваша Генеральная прокуратура?
— Ближайший ориентир — площадь Пушкина, — взмолился Пафнутьев, еще сам толком не зная, зачем ему понадобился этот кандибобер. Но если он об этом заговорил, то, видимо, был все-таки в сумасшедшей просьбе какой-то смысл. — Площадь Пушкина, а дальше я уже за пять минут сам доберусь, — продолжал канючить Пафнутьев.
Морозова выбила ноготками очередную барабанную дробь, достаточно причудливую, некоторое время изучающе смотрела на Пафнутьева, потом повернулась к Мельнику:
— Значит, так, Сергей... Туда и обратно.
— Понял.
— Дорогу знаешь?
— Найду.
— И тут же назад, усек?
Сергей не ответил. Он лишь успокаивающе махнул рукой и направился к выходу. Пафнутьев устремился за ним, на ходу посылая Морозовой прощально-благодарственные жесты. Морозова отвечала ему точно такими же.
Как Пафнутьев и ожидал, Сергей прямиком направился к желтому «жигуленку» под номером 78-18.
— Прошу! — сказал он, распахивая переднюю дверцу.
— Благодарю! — ответил Пафнутьев и уселся на сиденье рядом с водителем.
Сергей, похоже, неплохо знал Москву, поскольку, не колеблясь и не советуясь с навязавшимся пассажиром, тут же нырнул под развязку, где-то свернул, где-то срезал и через минуту уже мчался по Садовому кольцу в сторону высотки Министерства иностранных дел.
— Сейчас эта улица называется Большая Дмитровка, — начал было Пафнутьев, но Сергей его перебил.
— Знаю, — сказал он и замолчал.
— Руководителю фирмы и получше машина не помешала бы, — опять заговорил Пафнутьев.
— Жлобится.
— В случае чего ремонт раз в десять дешевле, а?
— В двадцать. Я считал. И потом, все движутся с одной скоростью, все одинаково
— Это тоже имеет значение?
— Конечно! — сказал парень с такой уверенностью и заинтересованностью, что Пафнутьев тут же сделал вывод — с деньгами у морозовской фирмы неважно, каждый литр бензина на счету, видимо, когда она услышала его просьбу, подумала и о бензине.
— Вообще-то я не на халяву напрашивался, — начал было Пафнутьев, но его опять не дослушали:
— Да ладно, Павел Николаевич! Когда-нибудь дадите мне на пару лет меньше, и будем в расчете.
— Заметано! — тут же согласился Пафнутьев, и, похоже, это было самое удачное его слово — парню оно явно понравилось, он даже с каким-то веселым одобрением посмотрел на Пафнутьева.
— И большие срока приходится давать?
— Суд дает срока, — усмехнулся Пафнутьев.
— Но по вашему представлению?
— Слушай, а ты разбираешься в нашем деле!
— Ха! — ответил парень, и, несмотря на всю неопределенность этого возгласа, Пафнутьев прекрасно его понял. Коротенькое «ха!» наверняка расшифровывалась примерно так: «О, дорогой Павел Николаевич! Если бы вы знали, через что мне пришлось пройти, что испытать, увидеть и понять, вы бы не удивлялись этим моим скромным познаниям! По одному ведомству мы с вами проходим, правда, оказались по разные стороны баррикады!»
Пафнутьев был уверен, что не ошибся — наколки на руках парня еще раз подтверждали его правоту. Сергей тоже взглянул на свои наколки и, сам того не замечая, повернул руку так, чтобы они меньше бросались в глаза. Но тут же, заметив это невольное движение, словно устыдился своей слабости и вернул руку в прежнее положение.
«С характером парнишка», — подумал Пафнутьев.
— Давно у Морозовой работаете?
— Давно.
— Она не замужем?
— А что, видно?
— Видно.
— А как догадались? — Парень на секунду взглянул на Пафнутьева.
— Замужние мягче. А Ирине Александровне, видно, все приходится решать самой.
— И это видно? — не столько спросил парень, сколько проговорил, будто утвердился в каких-то своих мыслях. — Был у нее муж... Погиб.
— Чечня?
— Как это говорится в вашей конторе... Криминальные разборки. Бандитская пуля.
— Неужели кто-то соблазнился этим салоном? — удивился Пафнутьев.
— Салоном?! — Сергей посмотрел на Пафнутьева почти с сочувствием. — Салон — это то, что осталось, жалкая кроха.
— Так ее муж был состоятельным мужиком?
— Да.
Пафнутьев понял, что настаивать не надо, и до самой прокуратуры молчал, пытаясь соединить в одну картинку все, что услышал сегодня, увидел, узнал.
— Приехали, — сказал Сергей, останавливая машину у высоких кованых ворот прокуратуры.
— Сколько должен? — спросил Пафнутьев.