Банда 5
Шрифт:
— Привет, Шаланда! — радостно приветствовал его Пафнутьев, распахивая дверь и широко перешагивая через порог.
— А ты кто такой будешь? — хмуро спросил Шаланда, отрываясь от бумаг.
— Пафнутьев моя фамилия! Пал Николаичем зовут! В прокуратуре служу.
— Тогда входи, — улыбнулся Шаланда, приподнялся, пожал руку Пафнутьеву, приглашающе махнул в сторону приставного столика. — Все веселишься?
— А жизнь-то какая! Как же мне не веселиться, не балдеть от разных дел! В нашем городе начался откровенный беспредел! Слышал
— Да ладно тебе... Чего пришел? — Шаланда исподлобья посмотрел на Пафнутьева, нехотя, с сожалением сложил бумаги в папочку, сдвинул ее на край стола. — Опять что-то не так?
— Да нет, все путем, все идет как надо... Зашел вот поговорить, на тебя посмотреть, себя показать... Вдруг, думаю, уж и забыл, как я выгляжу, а?
— Помню, как ты выглядишь, хорошо помню. А поговорить... Хуже времени ты не нашел? Самый разгар, суета, беготня... Некстати, Паша, боюсь, некстати.
— Прогонишь?
— Прогнать не прогоню, но и сильно радоваться тоже не буду.
— Меня это вполне устраивает. Можешь не радоваться, только не прогоняй. Полчаса выдержишь?
— С трудом, — честно признался Шаланда.
— Пусть так, меня и это устраивает.
— Ох, и хитрый ты, Пафнутьев, ох и хитрый! — покрутил головой Шаланда. — Смотрю на тебя и думаю — неужели есть на свете люди, чтоб хитрее были?
— Что ты, что ты! Мне до тебя топать и топать! — Пафнутьев приложил руку к груди.
— Точно? — простодушно обрадовался Шаланда. — А мне кажется, что и дурноватый я, и недалекий какой-то, и все, кому не лень, ездят на мне, а?
— Брось, Жора! — махнул рукой Пафнутьев. — Ты и сам понимаешь, что это не так. Значит, слушай меня... Секретарша знает, что я здесь.
— Конечно, ты же мимо нее прошел.
— Дай ей такую команду... Пусть все, кто хочет, заходят к тебе прямо сейчас. Твои сотрудники. По любому вопросу. Повторяю — по любому вопросу пусть к тебе свободно заходят. Только она должна их предупреждать... Так, дескать, и так, там у него, у тебя то есть, Пафнутьев из прокуратуры, но можешь зайти, заходи, только не очень долго.
— А зачем все это? — Шаланда приник грудью к столу и внимательно уставился в глаза Пафнутьеву.
— Не хочу мешать твоему производственному процессу.
— Врешь! — убежденно крякнул Шаланда. — По глазам вижу, что врешь!
— Конечно, — легко согласился Пафнутьев. — Давай договоримся... Сделаем, как я тебя прошу, а перед уходом все выложу без утайки. Заметано? Когда зайдет твой человек, ты спокойно решаешь вопрос, с которым он пришел. На меня ноль внимания. Уйдет, мы снова с тобой начинаем обмениваться важными мнениями о криминальной жизни города. Ты одно говоришь, я другое, с другой колокольни... Ну?
— Ох, Пафнутьев, какой же ты хитрый... Мне иногда страшно становится, понимаешь, страшно? — обернулся Шаланда уже от двери.
Он вышел, с минуту его не было, видимо, давал указания секретарше. Конечно, Пафнутьев хотел бы при этом присутствовать,
Шаланда вернулся, сел на свой стул, жалобно пискнувший под его массой, и уставился в лицо Пафнутьеву, словно хотел что-то прочитать по его глазам.
— Скажи, меня знают в твоей конторе? — спросил Пафнутьев.
— Да тебя здесь каждая собака знает! Уже все управление в курсе, что пришел Пафнутьев по чрезвычайно важному делу. Поскольку Пафнутьев другими делами не занимается, — съязвил, как сумел, Шаланда.
— Ты сказал секретарше, что готов принять кого угодно по любому вопросу, как служебному, так и личному?
— Да уж сообразил!
— Молодец. Умница. В таком случае мы можем спокойно без помех поговорить.
— О чем? — спросил Шаланда, всем своим видом показывая, как он страдает, как невыносимо ему заниматься болтовней пустой и никчемной.
— Что с тем джипом, который был расстрелян на окраине города три дня назад? Твои ребята что-нибудь выяснили?
Ответить Шаланда не успел — дверь в кабинет приоткрылась, и заглянул человек в форме. Он помолчал, ожидая, пока начальство повернется к нему, увидит его, узнает и примет решение.
— Входи, — сказал Шаланда. — Что у тебя?
— Талоны на бензин... Заправляться надо иногда... Подпишите вот здесь. — Капитан положил бумагу на стол.
— Так что с этим джипом? — напомнил Пафнутьев. — Там что, ни одного живого не осталось?
— Ни единого! — весело откликнулся вошедший капитан. — Я как раз был там... Люди они всегда люди, но те четверо... Бандю-ю-ю-ги. После них гильз на асфальте... Как гальки на пляже! Полный рожок выпустили.
— Автомат там же валялся?
— Нет, не было автомата, не было. — Вошедший взял подписанную бумажку, всмотрелся — все ли правильно на ней оформлено, и пошел к двери, полагая, видимо, что, если он нужен, его задержат.
— Что из этого следует?
— Из этого следует, Павел Николаевич, — вмешался Шаланда, почувствовав себя уязвленным оттого, что разговор идет без него, — из этого следует, что если это были и профессионалы, то не очень высокого класса, не очень. Пожлобились автомат выбросить.
— Значит, он им еще пригодится, — пробормотал Пафнутьев, провожая взглядом посетителя.
Когда дверь за ним закрылась, Шаланда некоторое время насмешливо смотрел на гостя.
— Ну, побывал у меня человек, подписал я ему требование на талоны, дальше что?
— Ничего, — беззаботно передернул плечами Пафнутьев. — Продолжаем нашу приятную беседу. Кстати, кто это был?
— Автохозяйством командует. Капитан Кротов.
— Очень приятный человек, — похвалил Пафнутьев. — Так что с джипом? Никаких следов, зацепок, подозрений, никаких анонимных звонков от бдительных граждан?