Банда 2
Шрифт:
— А теперь? В чем ваша задача теперь?
— Для начала я хочу знать твое имя.
— И вы мне его сообщите?
— Немедленно.
— Тогда я найду этого типа в зеленых штанах, — как бы про себя проговорил больной. — Ведь сейчас он меня не узнает, верно, Степан Петрович?
— Да, ты немного изменился, — смешался Овсов. — Узнать тебя действительно трудно даже для тех, кто хорошо тебя знал.
— Это облегчит мою задачу.
— А в чем твоя задача? — вкрадчиво спросил Пафнутьев, обернувшись от двери.
— Я найду его, — повторил больной, откидываясь на подушку.
— Это будет
Зомби слабо улыбнулся и закрыл глаза.
Вернувшись в ординаторскую. Овсов усадил Пафнутьева на кушетку, выплеснул в чашки остатки синей жидкости из заморской бутылки, тут же выпил свою долю и вопросительно посмотрел на следователя.
— Что скажешь?
— Ничего напиток, — ответил Пафнутьев чуть сморщившись. — Когда ничего другого нет, сойдет и этот.
— Я не о напитке.
— Знаю... Шучу. Знаешь, мне кажется, он не притворяется.
— Ну ты, Паша, даешь! Мне это известно давно. Ведь он без сознания лежал три недели, потом начал постепенно в себя приходить, первые слова произнес! Первый вопрос — где я? В больнице, говорю. Через несколько дней спрашивает — кто я? Нет, он нас не дурачит.
— Ты знаешь, какая дикая мысль посетила мою голову? — спросил Пафнутьев. — Мне показалось, что когда он перестанет быть твоим клиентом, он сделается клиентом моим.
— В каком смысле?
— Я, Овес, выражаюсь только в прямом смысле. Ты видел его твердое намерение найти типа в зеленых штанах? Такое стремление посещает далеко не всех наших законобоязненных граждан. Наши граждане в большинстве своем довольно трусоваты. Дочь насилуют во дворе собственного дома, а отец не может решиться на ответные действия. Братья, родные братья не могут набраться гнева и отваги, чтобы ответить насильнику по-мужски. И она сама, шестнадцатилетняя девчонка, вынуждена брать на себя исполнение святого закона мести. Подстерегает подонка в полупустом зале кинотеатра и, пристроившись сзади, во время сеанса втыкает ему нож в шею!
— Это было?! — Овсов и Пафнутьев, обернувшись, видят в дверях Валю — они даже не заметили, когда она подошла и тоже слушает страшноватый рассказ Пафнутьева.
— Было, — ответил следователь. — Позавчера.
— И что?
— К сожалению, скорая помощь приехала слишком поздно, — с преувеличенной скорбью проговорил Пафнутьев. — Спасти не удалось.
— А девушка?
— Будет жить.
— На свободе?
— Суд решит, — Пафнутьев развел руками.
— А что он решит? — Валю, похоже, потрясла история страшной мести во время показа фильма.
— Что следствие ему на стол положит, то и решит. Мы немного ушли в сторону от нашей главной ,темы... Девушка ладно, разберемся. Но ваш Зомби что делает! Едва прийдя в себя, едва оторвав голову от смертного одра, твердо говорит — найду. Поэтому мне стало интересно — кто же он?
— Что ты намерен делать? —
— Для начала хочу познакомиться с этой красавицей, — Пафнутьев похлопал себя по карману, где лежала фотография в целлофановом конверте.
— Это возможно?
— Для меня? Обижаешь, Овес, — Пафнутьев поднялся. — Спасибо за угощение, теперь я внутри совершенно синий. Было очень приятно познакомиться, — он неуклюже поклонился Вале. — Будут сложности — заходите, звоните, пишите.
— Вы тоже нас не забывайте, — улыбнулась девушка. — В случае чего — сразу к нам. Починим, заштопаем, залатаем, в случае если бандитская пуля... Верно, Степан Петрович?
— Лучше, конечно, увернуться от этой самой пули, но если что... Вне всякой очереди первым под нож пойдешь.
— Больно жутковатые у вас приглашения.
— Работа такая, — Валя протянула руку. — Не забывайте нашего Зомби.
— К сожалению, это уже невозможно.
На обратном пути в прокуратуру Пафнутьев попросил водителя сделать небольшой крюк, — Заглянем в одно место.
— Обед, Павел Николаевич! — жалобно протянул водитель.
— У всех обед. За десять минут управлюсь.
— Не управитесь.
— Спорим?
— На спор кто угодно управится.
— Тебе, старик, не угодишь, — усмехнулся Пафнутьев.
Он хотел поговорить с родителями Светы. Год назад они виделись мельком и единственное, что он запомнил, это сжавшиеся от горя мужчина и женщина. Они не плакали, ни о чем никого не спрашивали, пребывая в каком-то оцепенении, словно до конца не веря еще в случившееся. Они, казалось, боялись произнести хоть слово, чтобы не сорваться, не потерять самообладания, чтобы не вырвалось, не выплеснулось из них горе. Пафнутьев сам тогда пришел к ним и рассказал, как все произошло. Они выслушали его молча, не задав ни одного вопроса. Пафнутьев хорошо их понимал к не стал терзать подробностями. А сейчас, увидев в дверях Сергея Николаевича, он сделал над собой усилие, чтобы узнать этого человека. Да, это был он, отец Светы.
— Здравствуйте! — громким голосом Пафнутьев хотел всколыхнуть Сергея Николаевича, да ему и самому надо было избавиться от неловкости, убедить себя в том, что поступает правильно. — Моя фамилия Пафнутьев. Павел Николаевич. Следователь. Если помните, мы встречались с вами в прошлом году.
— Как же, припоминаю, — Сергей Николаевич отступил в глубину квартиры. — Проходите. А вы изменились.
— Вы тоже, — брякнул Пафнутьев неосторожно и тут же пожалел о своих словах.
— О нас и речи нет, — чуть улыбнулся Сергей Николаевич. — Давние, знакомые не всегда узнают. А напомнишь — неловкость... Слушаю вас, — он показал на стул.
— Начальником вот стал, — Пафнутьев произнес это извиняющимся тоном, словно что-то непотребное совершил.
— Это, наверно, по результатам того дела?
— Не только, — Пафнутьев чертыхнулся про себя — опять сказал что-то некстати. — Я к вам на несколько минут... Вернулся Андрей, его почти год здесь не было.
— Да, он звонил мне.
— И вы поговорили с ним довольно круто?
— Для крутого разговора у меня нет ни оснований, ни духа... Попросил его больше нас не тревожить. Мне кажется, я сделал это достаточно мягко.