Бальзам Авиценны

Веденеев Василий Владимирович

– Не смею вас больше задерживать.
– Гость встал.
– Надеюсь, ваш секретарь?..

– Один из братьев, - успокоил его Лантье провожая до дверей.
– Не прикажете ли подать экипаж?

– Благодарю, - отрицательно мотнул годовой Мирадор.
– Я предпочитаю передвигаться по Парижу пешком. Кроме пользы, это доставляет мне массу удовольствия.

Через несколько минут он вновь вышел на бульвар Мальзерб и направился в сторону проспекта королевы Гортензии, где быстро затерялся в шумной толпе, наполнявшей парижские улицы

в этот теплый вечер...

Утром следующего дня Мирадор посетил предместье Сент-Оноре. Беспечно прогуливаясь, он зашел в несколько магазинчиков, выпил чашечку кофе в маленьком бистро и ближе к полудню оказался на улице Пентьевр около старого пятиэтажного дома, украшенного по прихоти архитектора маленькими балкончиками с витыми чугунными перилами. Поднявшись по темноватой, пропахшей кошками лестнице на последний этаж, Мирадор вошел в нотариальную контору «Саккер и Фиш» и как старому знакомому улыбнулся полному человеку с длинными вьющимися волосами, разбиравшему бумаги:

– Привет, Эммануэль!

Карие глаза нотариуса близоруко сощурились. И тут же скучное выражение его лица сменилось радушной улыбкой.

– Ха! Мирадор!
– Эммануэль выплюнул в корзину для бумаг изжеванный окурок сигары и ногой подвинул стул, предлагая присесть.

– Ты стал младшим компаньоном?
– Мирадор уселся верхом на предложенный стул и кивнул на груду документов, кипами лежавших на конторке.

– Лучше быть старшим компаньоном, - весело заржал Фиш и закурил новую сигару.
– Тогда есть на кого свалить работу, а сейчас Саккер сваливает ее на меня.

Слушая, Мирадор разглядывал Эммануэля: все-таки с момента их последней встречи прошло без малого пять лет. Фиш еще больше раздобрел, в волосах пробилась седина, под глазами появились нездоровые мешочки. Сколько ему сейчас, сорок два или сорок три? Сюртук, как и прежде, весь засыпан сигарным пеплом, а на крышке конторки острый глаз Мирадора заметил круглые пятна от винной бутылки и стакана: господин нотариус не отказывал себе в мелких радостях бытия.

***

Вряд ли дела компаньонов блестящи: помещение конторы - на чердаке старого дома на окраине, комнат всего две, и те обставлены обшарпанной мебелью.

– Где ты пропадал?
– Фиш небрежно стряхнул пепельна пол и часто заморгал воспаленными веками.

– Так, - Мирадор неопределенно покрутил рукой в воздухе. Этот жест мог означать все что угодно.

Эммануэль по-прежнему улыбался, но глаза его немного потемнели, и он пару раз шмыгнул носом: это были верные признаки раздражения: Мирадор понял, что никак не удовлетворив любопытство знакомого, он слегка переборщил, а злить Фиша не входило в его планы. Видимо, пришла пора выказать нотариусу дружеское расположение.

– Ты же знаешь, я не люблю присутственные места, - примирительно улыбнулся Мирадор, показав тростью на стены конторы.
– На некоторое время мне пришлось сменить климат и пожить по ту сторону Ла-Манша.

Этот ответ вполне удовлетворил

Фиша. Он хлопнул Мирадора тяжелой рукой по плечу, сдвинул в сторону бумаги и вытащил из ящика конторки бутылку и два мутных стакана. Гость отметил, что бутылку юрист поставил точно на место большого пятна.

– Мне обрыдло сидеть в этой вонючей дыре и разбирать пыльные бумаги, - пожаловался Эммануэль. Он зубами вытащил пробку и разлил вино по стаканам.
– Но ты можешь говорить здесь открыто, никто не подслушает. У тебя дело?

– Да, - кивнул гость.

– За твое дело! Не важно, какое оно, лишь бы поскорее убраться из этой дыры!
– Фиш залпом выпил и запыхтел сигарой.

Мирадор осторожно пригубил свой стакан и удивился: вино оказалось отличным. Кстати, справедливости ради стоило отметить, что засыпанный пеплом сюртук Эммануэля сшит из дорогого материала, а башмаки на его ногах - из прекрасной кожи. На себе господин нотариус никогда не экономил.

– Говори, говори, - потирая мясистые ладони, поторопил Фиш.
– Я сгораю от нетерпения! Не волнуйся, мы тут одни и никто не придет.

Вместо ответа Мирадор расстегнул сюртук, потом верхние пуговицы жилета и рубашки. Нащупав висевшую на шее цепочку, он потянул за нее и показал нотариусу небольшой серебряный медальон. На нем были изображены две перламутровые рыбы, плывущие навстречу друг другу.

– О!
– Эммануэль подобрался и перестал паясничать.
– Я весь внимание.

Гость подал ему небольшой конвертик. Открыв его, нотариус достал листочек бумаги с изображением пучеглазой рыбы, похожим на неумелые детские каракули. Спрятав листок в конверт, Эммануэль вытащил из кармана небольшую изящную табакерку: на ее крышке тоже были изображены две перламутровые рыбы, игравшие в радужно переливавшихся струях. И они тоже плыли навстречу друг другу.

– Все верно, - удовлетворенно кивнул Мирадор.
– Где Шарль?

– Тоже пересиживает, - доливая вино в стаканы, откликнулся нотариус.

– Возьмешь его, - приказал гость.
– Он ловкий малый. Когда ты сможешь с ним увидеться?

– Через несколько дней. Его сейчас нет в Париже. Нам нужно торопиться? Тогда я отправлюсь на поиски Шарля немедленно.

– Шарля придется искать?
– Мирадор недовольно поморщился.

– Нет, - успокоил Фиш.
– Просто он отъехал и скоро вернется. Мне известна его берлога.

– Ладно, время пока терпит. Возьми.
– Гость подал Эммануэлю еще два конверта: один тоненький, а второй пухлый.
– Тут деньги и адрес. Как только вернется Шарль, тут же начинайте.

Нотариус бережно спрятал конверты во внутренний карман сюртука и, наклонившись к Мирадору, понизил голос:

– Ты можешь мне сказать, чего он хочет на этот раз?

Гость взял Фиша за ухо, притянул его голову к своим губам и шепнул несколько слов.

– Мой Бог!
– отшатнулся правовед.
– Определенно, кто-то из нас выжил из ума!