Бальзам Авиценны
Шрифт:
Капитан закрыл за собой дверь ванной комнаты, оставив маркиза в некотором замешательстве. Честно говоря, да Эсти ожидал, что, услышав про Мирта, русский онемеет от изумления, но... Все-таки странные эти славяне: лезут к черту в пасть, рискуют жизнью за других, не требуют в награду денег, а при неожиданных важнейших известиях остаются бесстрастны, как изваяния китайских императоров...
Однако дело, может быть, вовсе не в славянском происхождении капитана? Маркиз остановился и прищелкнул пальцами, довольный догадкой: вдруг некий господин Мирт, назвавшийся шотландцем, и господин капитан русского
– М-да, - хмыкнул маркиз и направился в комнаты племянницы. Он обещал сообщить, чем закончилось предприятие, и теперь хотел порадовать девушку: ее спаситель жив и здоров. Сдается, Лючия проявляла интерес к бравому драгуну-капитану не только по долгу вежливости.
Мурлыкая модную арию, да Эсти начал подниматься по лестнице. Сам того не зная, он повторил в некоторых деталях рассуждения азиатского торговца и профессионального предателя Нафтуллы, сравнивавшего Мирта и Кутергина. Но как человек образованный и много повидавший, маркиз оказался значительно ближе к истине, чем трагически закончивший свой жизненный путь азиат...
***
Первым шум услышал Титто: он спал в комнате старика в обнимку с ружьем. Грохот обвала и всплеск воды заставили его вскочить и кинуться к окну. Просунув через решетку ствол ружья, он вглядывался в ночь и вскоре различил продолговатую тень лодки, скользившей по реке. И тут раздался второй всплеск. Титто не был новичком в различных ночных приключениях и сразу смекнул: кто-то пытался взобраться к дому по обрыву, но сорвался. Хотя шансов попасть в почти невидимую, цель было ничтожно мало, он все же прицелился и спустил курок. Внизу, из комнат Фиша и Мирадора, тоже грохнули выстрелы. Титто торопливо перезарядил оружие и спрятался за простенок, наблюдая за улицей. За дверью раздались шаги и постучали.
– Титто!
– послышался голос Мирадора.
– У вас все в порядке?
– Пока да, - буркнул итальянец и открыл.
На пороге стояли нотариус и Мирадор с пистолетами в руках. Увидев лежавшего на кровати шейха, они сразу успокоились.
– Что случилось?
– Эммануил подошел к окну.
– Похоже, хотели залезть к нам по обрыву - не стал скрывать своих мыслей Титто.
Фиш боязливо отодвинулся - вдруг из темноты пальнут по окнам - и предложил отправляться спать, считая инцидент исчерпанным. Но Мирадор велел ему дежурить с оружием у дверей. Проклиная в душе все на свете, Эммануэль нехотя поплелся выполнять приказание. Мирадор отдал еще несколько распоряжений, которые южанин счел очередными глупостями и ушел.
Титто закрыл за ним дверь и подошел к постели старика: после стычки с жестким и высокомерным Робертом он вызывал у него чувство искреннего уважения.
– Что это?
– на плохом итальянском неожиданно спросил слепец. Он говорил тихо и невнятно. Титто едва его понял.
– Осел обрыв, - ответил он. И, помолчав, добавил: -
– Есть только два человека, способных решиться на такое, - прошелестел старик.
– Один из них мой сын, но его нет здесь. А второй не знаю где.
– Ладно, спи, - грубовато прервал его Титто.
Он вернулся к дверям, улегся и обнял ружье. В доме наступила тишина, но Титто по дыханию старика определил: слепец не заснул.
– Ты служишь им за деньги?
– прошептал шейх.
– У меня свои интересы, - так же шепотом откликнулся южанин. До сего дня, вернее ночи, он даже не подозревал, что пленник знает итальянский. Конечно, с ним не поболтаешь, как с приятелем за стаканом доброго вина, но все же разобрать, что он лопочет, вполне можно.
– Не бойся, я не скажу им, что ты понимаешь по-нашему. Чего они от тебя хотят?
– Знаний .
– Э-э?
– Подобного голова Титто вместить не сумела.
– Знаний? Ты смеешься надо мной, старик?
– Нет. Знания бывают дороже золота и алмазов, даже дороже жизни...
Итальянец повернулся на другой бок: мудрит слепой, ох, мудрит. Говорят, на свете сотни тысяч книг и в них про все написано. Зачем похищать человека, если все знания в книжках? Глупо и опасно.
Когда пришли полицейские, Титто невольно испытал неприятные ощущения, и теперь ему страстно хотелось поскорее убраться из Модены, перевалить через Альпы и, хоть ненадолго, вздохнуть свободно. Ведь мир не сошелся клином на Италии. За морями тоже живут и, говорят, неплохо. Податься, что ли, туда? Все равно здесь рано или поздно подстрелят как зайца.
– Эй, а где твой сын?
– приподнявшись на локте, спросил он слепца, но тот уже спал или, не желая продолжать разговор, делал вид, что заснул...
Утром Титто отправили осмотреть обрыв. Все там оказалось, как он и ожидал: отвалился большой пласт каменистой земли. Вернувшись, он доложил об этом. Мирадор кивнул и ушел в город. Нотариус заявил, что всю ночь не сомкнул глаз, и завалился спать на диване в гостиной. Итальянец вымыл посуду, прибрался и стал ждать француза - пока тот не придет, нельзя отправиться в ресторан за обедом.
Мирадор вернулся часа через три. Он сердито швырнул шляпу в угол, согнал с дивана Фиша, разлегся сам и закурил сигару. Толстяк сел в кресло напротив и отпустил Титто за обедом.
– Ну?
– не выдержал нотариус.
– Дурацкая история.
– Мирадор пустил несколько колечек дыма.
– Роберта засадили в крепость.
– В крепость?
– недоуменно вытаращился Эммануэль.
– За что?
– По подозрению в шпионаже в пользу австрийцев. Надо ехать в Турин, чтобы вытащить эту английскую свинью, но нас не выпустят из Модены.
– Ха!
– Фиш хлопнул себя ладонями по коленям.
– Напугали! Неужели они серьезно полагают, что здесь все дороги идут только через заставы?
– С нами пленник, - напомнил Мирадор. Он вытащил из кармана свежую газету и кинул ее на колени нотариуса.
– Почитай, любопытно.
Толстяк развернул листы. В самом углу, в отчеркнутой карандашом заметке из раздела хроники сообщалось, что утром выбросило на берег труп бродяги с пулей в груди. Полицейские утверждали: это иностранец.