Бальзам Авиценны

Веденеев Василий Владимирович

– Хотите уехать?
– вежливо поинтересовался Мирадор.
– Милости прошу, отправляйтесь. Прямо сейчас! И потом сами отчитывайтесь в своих действиях. Но если попытаетесь увезти пленника, я вас застрелю.

Некоторое время они молча стояли друг против друга. Фиш затаил дыхание в ожидании выстрела, однако вместо этого послышался чуть прерывающийся голос Роберта:

– Кажется, мы оба погорячились?
– Он примирительно улыбнулся и с неподдельным восхищением сказал: - А вы твердый орешек, Мирадор! Признаю, что недооценил вас. Ладно, вот моя рука и забудем нашу

ссору.

– Вы должны дать слово, что более не станете пытаться увезти старика. Запомните, он принадлежит не вам, не мне и даже не Адмиралу!

– Даю слово! Но сегодня же мы отправимся либо в порт, либо к перевалам!

– Хорошо, - вздохнул Мирадор и переложил револьвер в левую руку, чтобы скрепить шаткий мир рукопожатием.

Этого оказалось достаточно: неожиданно качнувшись вперед, англичанин нанес ему молниеносный и сокрушительный удар в челюсть. Мирадор мешком осел на ковер и повалился на бок. Фиш с испуга чуть не проглотил сигару, когда увидел, что Роберт поднял выпавший из рук Мирадора револьвер. Но англичанину было не до мокрого от страха нотариуса - он кинулся в смежную комнату. Старый шейх, стоявший у открытого зарешеченного окна, выходившего на реку, обернулся на звук его шагов.

– Мы уезжаем!
– без лишних предисловий заявил Роберт.

– Мне не хочется уезжать отсюда, - огорошил его старик.
– Я остаюсь.

– Ты что, лишился разума?
– Роберт подскочил к слепцу и грубо схватил его за плечо, развернув лицом к себе.

Внезапно Мансур-Халим взмахнул рукой и точным резким движением ударил ребром ладони по кадыку Роберта. Тот выпучил глаза, широко открыл рот, пытаясь протолкнуть в себя хоть маленький глоток воздуха, схватился руками за горло и упал на колени. Шейх отступил от него и прижался спиной к стене.

В приоткрытую дверь осторожно заглянул заинтригованный Фиш: он быстро приходил в себя и привык моментально принимать решения в самых сложных ситуациях. Естественно, эти решения всегда приносили ему хоть какую-то, но выгоду.

Увидев корчившегося от боли Роберта, нотариус не поспешил ему на помощь, но вернулся в гостиную и вылил графин воды на голову оглушенного Мирадора.

Эммануэль никак не ожидал от слепого подобной прыти, однако сейчас это играло ему на руку: появилась возможность реабилитировать себя и замазать грешки связанные с погибшим Рико. Ведь именно нотариус покрывал многие его промахи, которые неизбежно могли выплыть наружу!

– Очнитесь!
– Фиш влепил Мирадору крепкую пощечину, стараясь привести его в чувство.
– Ну же, ну!

– У-у-у, - простонал тот и с трудом открыл мутные глаза. Челюсть у него болела, словно в нее ахнули кузнечным молотом, голова кружилась, и к горлу подкатывала тошнота.

– Поднимайтесь, поднимайтесь, - тормошил его Эммануэль. Он подхватил Мирадора под мышки и попытался поставить на ноги.

Ухватившись за край стола, тот сделал нетвердый шаг, рухнул в кресло и снова закрыл глаза, раскачиваясь от головной боли. Фиш затрясся, как в лихорадке: если Мирадор сейчас не встанет, весь план нотариуса летит в тартарары, а новой возможности уже не представится. Уходит

драгоценное время, Роберт вот-вот отдышится, и неизвестно, что случится, когда он обретет способность действовать.

Решившись, Эммануэль метнулся в смежную комнату. Хвала всем богам - англичанин еще корчился на полу. Нотариус быстро схватил револьвер, вернулся в гостиную и вложил оружие в вялую ладонь Мирадора.

– Что это?
– пробормотан тот, ощутив в руке холодную тяжесть револьвера.

– Вставайте!
– Фиш сильно встряхнул его за плечи.
– Или он прикончит нас обоих!

– Где он?
– Казалось, оружие придало Мирадору новые силы и вернуло способность соображать. С помощью нотариуса он выбрался из кресла и дошел до дверей смежной комнаты.

Заглянув в нее, они отшатнулись - прямо на них, на четвереньках, полз Роберт с посиневшим лицом и неестественно склоненной набок головой. Его лицо исказила жуткая гримаса, а глаза горели зловещим огнем. Слепой шейх по-прежнему стоял, прижавшись спиной к стене. Попятившись, Мирадор направил на англичанина револьвер и срывающимся голосом приказал:

– В угол! Или я всажу тебе пулю в лоб!

Роберт под дулом револьвера добрался до дивана и привалился к нему, стараясь восстановить дыхание. Старик запросто мог убить его, но не лишил жизни, а лишь заставил страдать. Придет час, и он заплатит за это!

– Сиди там и не шевелись!
– приказал Мирадор.

– Ублюдок!
– прохрипел Роберт.
– Ты решил пойти против тайной службы Британской короны? Брось оружие!

Фиш похолодел: занесла же его нелегкая в змеиное гнездо. Уголовники и мошенники всех мастей были для него родными и привычными людьми, но связываться с тайными службами каких-либо корон, а в особенности Британской, Эммануэль не имел ни малейшего желания. 0н всегда предпочитал держаться в стороне от интересов любого государства: у него хватало собственных.

– У меня есть приказ Адмирала, - часто облизывая пересохшие губы и нервно дергая головой, напомнил Мирадор.
– Не надо меня пугать!

– Плевал я на твоего Адмирала, дурак!
– Роберт попытался встать, но Мирадор тут же приставил револьвер к его виску.

– Двинешься, убью, - предупредил он.
– Твое счастье, что старик цел.

Неожиданно в гостиную вошел Титто и остановился на пороге, не понимая, что случилось за время его непродолжительного отсутствия.

– Чего тебе?
– обернулся к нему Фиш.

– Полиция, - ухмыльнулся итальянец.

– Какая полиция, чего ты плетешь?
– вскинулся нотариус, но, поглядев на южанина, понял: он не шутит.
– Где они?

– Внизу.
– Титто показал пальцем на пол, словно через перекрытия этажей можно было увидеть стоявших у дверей дома полицейских.
– Офицер и два солдата с ружьями.

– Что им нужно?
– не спуская глаз с Роберта, спросил Мирадор.

– Требуют открыть, иначе грозятся выломать двери.
– Итальянец равнодушно пожал плечами: здешняя полиция не могла предъявить ему никаких обвинений. Он ведь всего-навсего слуга. Пусть отдуваются те господа, которые ему платят.