Балтийский эскорт

Черкашин Николай Андреевич

У цветочного киоска, как Орест и ожидал, никаких старух с постельным бельем не оказалось. Это было бы слишком большой удачей, чтобы на нее рассчитывать всерьез. Зато там же, у каменного магазинчика с готическим верхом, Еремеев купил прекрасный костюм - серый, в крупную клетку. Орест торговался по-немецки и пожилая немка в трауре сразу сбила цену.

–  Это костюм моего покойного сына, - печально сообщила она.
– Мой мальчик погиб в Арденнах. Он никогда не воевал с русскими. Вы можете носить его спокойно. Он надел его только один раз - на выпускной вечер…

Поодаль толпился народ. Пробившись

сквозь плечи любопытных, лейтенант увидел бронзовые фигурки каких-то восточных божков, собак, быков, несколько затейливых подсвечников и пару узкогорлых вазочек с гравированными узорами. Подождав, когда плотный дядя в розовых подтяжках поверх водолазного свитера переправит к себе в вещмешок обе вазочки, Еремеев, не торгуясь, купил мельхиорового сеттера и индийского божка, танцующего на подставке, увитой бронзовыми лотосами. Посреди самого крупного лотоса он увидел рельефную букву «U» - ту самую, какая уже намозолила ему глаза на клавиатуре машинки и которая была выколота на предплечье вервольфа.

Едва он успел засунуть фигурки в сверток с костюмом, как гомон большого торжища разорвала длинная автоматная очередь. Конец ее потонул в истошных женских визгах, воплях раненых, отрывистой ругани мужчин. Еремеев укрылся за цветочным киоском. Выпустив еще одну очередь, автомат смолк. Стреляли скорее всего из развалин старинной аптеки. Именно туда бросился патруль, а за ним и несколько офицеров, оказавшихся неподалеку. Орест тоже побежал к аптеке, огибая по пути лежащих в ожидании новых выстрелов и тех, кто не ждал уже ничего. Старик в зеленых очках вытянулся на боку, выронив роскошную свою бритву…

Начальник патруля - пожилой лейтенант со скрещенными на погонах стволами - осторожно пострелял в черную дыру под рухнувшими сводами. Дыра молчала.

–  Утек, гадюка!
– выругался лейтенант и спрятал пистолет в обшарпанную кобуру.

СНОВА ПРОКЛЯТОЕ «U»

О происшествии на шварцмаркте майору Алешину доложили вместе с сообщением о новом взрыве на объекте «А». Объектом «А» именовался подземный авиационный завод, затопленный немцами на западной окраине города. Взрыв - третий по счету - случился во все той же злополучной штольне, где всего лишь три дня назад заработала отремонтированная насосная установка. К счастью, обеденный перерыв еще не окончился, так что обошлось без жертв, за исключением впрочем, одной: в стволе штольни нашли куски тела' диверсанта, подорвавшегося на собственной мине. Майор Алешин, захватив с собой капитана Горнового, немедленно выехал на объект «А». Перед отъездом он поручил капитану Сулаю взять комендантский взвод и разобрать вход в подвалы аптеки.

– Только осмотреть!
– предупредил он настрого.
–

Никаких вылазок в подземные коммуникации!

Проскочив линии блок-постов, «виллис» остановился у серого портала железнодорожного въезда под землю. Здесь их встретил начальник осушительного участка, низенький краснолицый капитан в замызганной шинели.

– Цыбуцыкин, - хмуро представился он.

Пока шли по въездному тоннелю, скупо освещенному редкими лампочками, Алешин расспрашивал капитана.

Цыбуцыкин отвечал на вопросы охотно и даже предупредительно. Алешин понимал его

состояние: несмотря на предупреждение особого отдела ни на минуту не оставлять без надзора насосные установки, мотористы ушли на обед всем скопом.

Из рассказа начальника участка вырисовывалась такая картина: в час дня, как всегда, к порталу тоннельного въезда подкатила полуторка с обеденными термосами. Обедали здесь же, на поверхности, за сколоченными из досок столами. Едва принялись за второе, как. из-под сводов тоннеля донесся глухой взрыв.

Офицеры подошли к сорванным дверям бункерной.

– Золотарев!
– гаркнул капитан в глубину тоннеля.
– Вруби фазу!

Тут же зажглась зарешеченная лампочка-переноска, уложенная поверх бухты провода. Алешин взял ее и шагнул в черный проем.

Остов дизель-насоса дыбился над полуовальным входом в затопленную штольню. Бетонный ствол штольни круто уходил вниз. Два, гофрированных хобота, спущенных с насоса, мокли в черной воде бессильно и беспомощно. Подошел начальник участка и тоже заглянул в воду.

– Единственная штольня, которая поддается осушению, - вздохнул Цыбуцыкин.
– По три метра в сутки проходили.

– Вот и беречь надо было!
– не удержался Алешин.
– Охрану выставлять! Глаз не спускать!… У воды в штольне кто-нибудь дежурил?

– Днем мотористы поглядывали. А вот ночью…

– Так вот, впредь двоих ставить придется: и у воды и у двери.

– Есть! Осторожнее, товарищ майор! Похоже, бомба!

Алешин глянул под ноги - рядом лежала небольшая черная болванка, в самом деле похожая на бомбу.
– Баллон!
– первым определил предмет Горновой.
– Газовый баллончик. Вон вентиль у него. Баллон от немецкого легководолазного снаряжения. Я, правда, только на фото видал. А вот и в руках довелось подержать.

Тщательно упаковав в вещмешок баллончик и несколько обрывков прорезиненного костюма, контрразведчики выбрались на поверхность.

Во флигеле майора Алешина ждала шифрограмма: «По поступившим сведениям в районе штольни «О» находится подземный цех с образцами опытных моторов для сверхмалых подводных лодок и быстроходных торпедных катеров».

Еремеев вернулся домой поздним вечером совершенно разбитый. Всю вторую половину дня он провел вместе с Сулаем на разборке развалин аптеки. И хотя кирпичные блоки растаскивал целый взвод, попотеть пришлось всем. Когда был разобран вход в аптечные подвалы, и Сулай, и Еремеев, и солдаты стали искать свежестрелянные гильзы. Гильз не было. Ни одной!

Ползали на коленях, заглядывали во все щели, разгребли на полу весь кирпичный щебень.

–  С гильзоуловителем что ли этот гад стрелял?
– бормотал Сулай, морщась от боли в пояснице.
– Ну не мог он все так чисто собрать. В полутьме, в спешке…

Капитан пообещал десять суток отпуска тому, кто отыщет хоть одну гильзу, и поиски возобновились с особым энтузиазмом. И тут Еремеев отличился: в углу подвала нашел втоптанную в грязь новенькую латунную гильзу. Сулай просветлел.

Пока шли поиски гильз, двое каменщиков во главе с чернявым сержантом замуровали лаз из подвала в широкую бетонную трубу, выставив вовнутрь острые бутылочные осколки. Орест вспомнил, что именно так затыкал отец крысиные норы в одной из старых квартир.