Баллада о Лорелее
Шрифт:
— Пробой ионосферы… — задумчиво произнес Джошуа. — Возможно, хотя еще недавно я и представить не смог бы ничего подобного. Буйная у тебя фантазия, однако, хотя и чрезвычайно похожая на правду…
— Вовсе не фантазия, — обиделась Кэт. — Именно так и обстоят дела. Скажешь тоже… По крайней мере гипотеза, но уж точно не фантазия.
— Как можно быть настолько категоричной? Ты же не астроном, — парировал Джошуа. — Если верить Миллсу, то художник, гуманитарий, а уж никак не технарь. Вот и спрашивается, откуда столь уверенные рассуждения об орбитах, аккреционных потоках и ионосферах?
— А Миллс не забыл сообщить, — язвительно сказала
— Вероятно, забыл, — смутился Джошуа. — Поэтому не извиняюсь. Сама посуди, как можно доверять рассуждениям художника на столь далекие от его ремесла материи?
— Ладно, проехали, — Кэт примиряющим жестом коснулась его плеча. — Тогда слушай дальше, сейчас начнется самое интересное.
Если не станешь убирать руку, подумал Джошуа, я готов слушать вечно.
— Напряженность электрического поля в результате накачки ионосферы возросла совершенно немыслимым образом, многократно превысив фоновые значения. А это в свою очередь не могло не отразиться на состоянии биосферы Лорелеи. Вот, скажем, ты или я… или любой землянин. Мы даже ничего не почувствовали, потому что природа не предусмотрела в организме человека никаких органов, реагирующих на изменение электромагнитной обстановки на планете. Разве что тяжесть в голове или боль, да и то лишь у метеозависимых. Другое дело фауна Лорелеи. С увеличением напряженности поля некоторые из животных, совершенно безобидных и безопасных в обычном состоянии, стали чрезвычайно агрессивными, другие наоборот, впали в спячку. В одинаковой степени это касается и лорнов. В мощном электрическом поле они почти полностью теряют пространственную ориентацию и впадают в состояние, близкое к трансу. А следовательно, становятся уязвимыми, практически беззащитными. И тут на сцене появляются метаморфы — защитники, проводники, слуги…
— Постой, — пробормотал Джошуа. — При чем здесь метаморфы? Ничего не понимаю…
— Сейчас, — сказала Кэт. — Немного терпения. Снова напомню тебе «Песнь о Тхаре», тот момент, когда лорны впервые воочию встречаются с посланниками Великого Итсу… Помнишь? «…И облик их во всем подобен был облику молодого Тхара.»
— Что же это, по-твоему, означает?
— Только то, что пришельцы из космоса были метаморфами. Или же обладали соответствующими технологиями, что, впрочем, убедительно подтверждается дальнейшим повествованием. Именно «посланники Великого Итсу» становятся первыми проводниками и защитниками впавших в прострацию лорнов. А также слугами, обеспечивающими их безопасность в последовавший за Сезоном Огненных стрел период «невиданной стужи», когда укрывшиеся в глубоких пещерах лорны вошли в состояние, близкое к анабиозу.
— И где же теперь эти пришельцы?
— «Посланники Великого Итсу» покинули Лорелею, когда ее орбита вновь стабилизировалась и началось возрождение биосферы. Очнувшимся аборигенам их помощь была уже ни к чему. Однако, прежде чем покинуть планету, пришельцы оставили прощальный подарок — растение, способное превратить обычный организм в метаморфа, не подверженного губительному влиянию мощных электромагнитных полей. Тот самый источник торна и сока в золотистых плодах, целебные свойства которого ты уже испытал на себе.
Кэт вдруг замолчала, убрала руку с плеча Джошуа и неожиданно улыбнулась. Вероятно, каким-то приятным воспоминаниям.
— Один мой хороший
— Так значит, все аборигены теперь являются метаморфами? — осведомился Джошуа. — Хороша новость…
— К сожалению, нет, — ответила Кэт. Улыбка ее снова погасла. — Возможно, «посланники Великого Итсу» не учли особенностей биохимии лорнов, а может быть, так и было задумано изначально, однако так называемый «папоротник» для обычных аборигенов весьма ядовит. Что, несомненно, является мощным ограничительным фактором на количество метаморфов. Лишь немногие лорны способны преодолеть губительное воздействие яда и стать для своего народа полноценными защитниками и проводниками. В отличие от тех же землян. По этой причине каждый метаморф у нас буквально на счету. И именно поэтому я так настойчиво прошу тебя передумать. Скажи, что может быть благороднее цели помочь выживанию целой расы?
Джошуа глубоко задумался.
Конечно, миссия благородная, тут и спорить не о чем. Но распрощаться ради этого со своим человеческим «я»… Не уверен.
— Скажи, — обратился он к Кэт. — А почему ту же задачу не может выполнять самый обычный, рядовой человек? Разве при этом обязательно нужно превращаться в чудовище? Извини, ради бога…
— Ничего, — ответила Кэт. — Я уже почти привыкла к тому, что ты считаешь меня монстром… А ответ на твой вопрос довольно прост — физическая сила и продолжительность жизни, а также то, что со времен исхода «посланников» все свои проблемы лорны привыкли решать самостоятельно. Период «невиданной стужи», судя по всему, длится не меньше нескольких столетий. И все это время спящие лорны требуют самого пристального внимания, иначе погибнуть могут многие и многие. А метаморфы, в отличие от лорнов и людей практически бессмертны.
— Вот как… — произнес Джошуа. — Бессмертие, значит… Выглядит довольно заманчиво, не скрою. Дополнительный, так сказать, бонус…
— Не передумал?
Кэт поглядывала на него немного лукавым взглядом. Мол, что же ты, неужели даже бессмертие не соблазнит?
Джошуа покачал головой.
— Нет. Ты мне столько всего наговорила… пойми, это нужно как-то переварить. Сейчас я просто раздавлен обилием поразительных фактов и гипотез. Можно с уверенностью констатировать, что все мои прежние представления полетели к чертям, а новые пока не успели сформироваться. Нужно какое-то время…
— Что ж, переваривай, время у тебя пока еще есть. Но не слишком долго.
Кэт решительно встала на ноги и со вкусом потянулась, разминая затекшие мышцы. Джошуа, глядя на нее, гулко сглотнул.
— Я отдохнула, — бодро объявила она и развернулась к нему. — Можно продолжать путь, тем более что остался всего лишь один переход. Ты как, готов?
Джошуа тоже поднялся, стряхивая с одежды налипшие травинки.
— Готов, — сказал он.
Поляна ничем не отличалась от предыдущей. Та же густая трава по пояс и те же высоченные деревья по периметру, чьи огромные черные листья по-прежнему обеспечивали надежную многоярусную защиту от убийственных солнечных лучей.