Баллада о Лорелее
Шрифт:
— Хорошо хоть с питанием проблем никаких, поскольку у меня, оказывается, «все включено». А то бы совсем загрустила, — капризным тоном заявила Катерина.
— Так ты же, кажется, можешь обходиться и вовсе без еды, — резонно заметил Алекс, щурясь от яркого солнца. — Зачем тебе какие-то вульгарные бифштексы?
— Ты знаешь, привыкла. В любом случае лучше, чем черпать радиацию полной ложкой.
Она замолчала, уставившись на собеседника сквозь полуопущенные ресницы.
Алекс тоже не торопился начинать серьезный разговор, сосредоточенно глядя в сторону сияющей в солнечных лучах линии
— А вообще-то, спасибо, что поселил меня здесь, — сказала Катерина. — Я прекрасно провела на море целую неделю. Отдохнула душой и телом, и даже немного загорела… Правда ведь?
— Правда, — буркнул Алекс, поворачиваясь к ней спиной.
Катерина усмехнулась. Провокация явно не удалась.
— А упомянутый разгильдяй, выбирая место моего заключения, выполнял твое распоряжение, не так ли? — она приподнялась на локте и глядела ему в спину. — Я, признаться, не ожидала.
— Почему же? — возразил Алекс. — Все-таки мы друзья… Не мог же я в самом деле отправить тебя в какой-нибудь каземат? Холодный, сырой, с чадящими факелами и ржавыми цепями… Ты, наверное, так представляешь себе мою работу?
— Ну-у… что-то вроде этого. Может, чуть посовременней, цепей, так сказать, поменьше… А ты до такой степени уверен, что я твой друг? Вдруг я не та, за кого себя выдаю? Не Дороти Найт и не Кэт времен Лорелеи, которую ты знал?
— Намекаешь на инопланетного монстра?.. Хм… Я внимательно изучил присланные с Радаманта материалы. Чушь.
— Хорошо, что ты это понимаешь, — Катерина внова откинулась на лежак, подставив лицо теплым солнечным лучам. — Не боишься, что сбегу?
— Нет. Если бы хотела, то сбежала бы давно. Материалы следствия убедили меня в том, что попытки задержать тебя силой обречены на провал. И потом… По-моему, тебе что-то от меня нужно. Я прав?
— Возможно.
Повисла долгая пауза.
Катерина приподнялась и потянулась за одеждой.
— Я в самом деле ждала тебя, — сказала она. — Почему так долго?
— Поблизости не оказалось попутных кораблей. Пришлось добираться с Марса на обычном рейсовике вместе с этими вот… — Алекс повел головой в направлении резвящихся в волнах туристов. — Лучший вариант из всех возможных. Во всяком случае, самый быстрый.
— Мог бы просто воспользоваться услугами связи.
— Тебе ли говорить. Сама-то зачем отправилась на Радамант?.. Вот то-то. Полагаю, разговор у нас совсем не для мирового эфира. И потом… мне просто хотелось увидеть тебя… воскресшую. Ведь тогда на Лорелее мы вас с Роном окончательно похоронили.
— Ты прав… — Катерина, наконец, разобралась с вывернутой наизнанку рубашкой. — Сейчас, одну минуту… только оденусь, и мы пойдем куда-нибудь, где будет поспокойней. И знаешь… я тоже рада тебя видеть.
Алекс нащупал край лежака и присел, сделав рукой неопределенный жест.
— Не торопись. То есть… я не в смысле одежды, — он смущенно хмыкнул. — Предлагаю остаться здесь, лучшее место для разговора даже трудно себе представить. Лишних ушей на пляже наверняка нет, туристы, разумеется не в счет. Поэтому подслушать нас можно разве что дистанционно, из отеля… Да и то вряд ли, моя команда должна обеспечить полную конфиденциальность. Полагаю, ты не возражаешь?
Катерина застегнула последнюю
— Надеюсь, у тебя там не только разгильдяи… Я готова, можешь поворачиваться.
Алекс немедленно развернулся и уставился ей в лицо долгим изучающим взглядом, после чего сказал:
— Признаться, глядя на тебя, я испытываю весьма двойственные ощущения. С одной стороны, вроде бы разговариваю с прежней Кэт, неожиданно воскресшей после трагедии на Лорелее. А с другой, — облик совершенно посторонней для меня женщины… И совместить одно с другим у меня почему-то никак не получается. Да, конечно, Роман разъяснил мне ситуацию, во всяком случае так, как он ее понимает. Но… слишком уж он был напуган, даже по межзвездной связи чувствовалось, как у него стучат от страха зубы и дрожат руки… Тебе не стыдно? Нельзя же так с людьми.
— С такими можно, — Катерина злорадно усмехнулась. — Он еще легко отделался. Всего лишь ужасом перед неотвратимостью наказания. А поначалу я вообще готова была растерзать его голыми руками. Прямо там, в собственном кабинете.
Алекс укоризненно покачал головой.
— Ты и вправду настолько кровожадна? Не очень-то похоже на ту, прежнюю Кэт.
— Та Кэт безвозвратно умерла в тот самый миг, когда узнала о несправедливости, учиненной над ее матерью бывшими друзьями, — угрюмо сказала она. — И воскресла из мертвых лишь по причине одержимости идеей воздаяния виновным за содеянное.
Алекс смотрел на нее серьезным взглядом.
— Ты и в самом деле готова пойти на убийство? — наконец, спросил он.
— Еще неделю назад я бы сказала «да». Тогда я готова была убить всех: Романа, Марию, даже дядю Мишу. Всех… даже бывшего начальника центра подготовки Захарова… даже тех двух функционеров из Москвы, если, конечно, удалось бы когда-нибудь до них добраться… Что ты на меня так смотришь?
— Не верю.
— Зря. Эта Кэт — совсем другой человек, которого ты никогда не знал. Я и сама тогда не знала…
— Все равно не верю. А Алексея? Что, тоже?
Катерина грустно покачала головой.
— Когда я немного поостыла, то поняла, что он абсолютно непричастен к травле моей матери. Поэтому — нет. Но даже если бы он и оказался в чем-то передо мной виноват, то давно уже все искупил, фактически заменив мне рано ушедших родителей. То же касается и дяди Миши. Они двое — вся моя семья, все, что у меня есть.
Алекс зачерпнул полную пригоршню песка и принялся задумчиво пересыпать его из ладони в ладонь. На соседний валун внезапно опустился большой черный жук, сложил крылья и замер, поведя длинными усами в сторону собеседников. Алекс не обратил на него никакого внимания.
— А Романа с Марией, значит, готова? — не глядя в сторону собеседницы, спросил он.
Катерина криво усмехнулась.
— Теперь уже нет. Но они-то этого не знают… и, на мой взгляд, это правильно. Пусть помучаются как следует, может, совесть когда-нибудь проснется.
— «Око за око», значит… А как же «любите врагов ваших…» и призыв подставить другую щеку? Ты не думала о прощении?
— Думала. Вот здесь, целую неделю только и делала, что думала. И в конце концов простила, хотя это и стоило мне гигантских усилий. Так что, давай не будем больше об этом.