Балканский венец
Шрифт:
Александр, Искандер, Зуль-Карнайн…
Македонские воины не по зубам смерти. Все ветры Посейдона не помешают путям их пересечься снова, на перекрестке миров, в преддверии новой битвы – самой великой и страшной изо всех, в которой боги и титаны вновь будут сражаться бок о бок с людьми. А пока – ждите назначенных сроков и стучите железом о железо, ибо нет для мужей македонских звука более ласкающего их слух, нежели меч, ударяющий о меч…
Сворачивают писцы папирусы свои, написав на них последние слова:
«С дозволения богов записано в Александрии со слов Птолемея,
Птолемей правил долго. Ему удалось сохранить мир и согласие во всем Верхнем и Нижнем Египте и избегнуть тех бедствий, кои обрушились вскоре на империю Александра. Обошли его народ стороной и разрушительные войны диадохов. Потому и нарекли его Сотер, что значит – Спаситель, хотя никому не ведомо было доподлинно, кого и от чего он спас. Одни считали, что первыми Сотером его прозвали жители Родоса, когда он спас их от Антигона, другие называли его так за то, что когда-то спас он царя Александра в Индии. Диодор же полагал, что Сотером царя Египта прозвали за то, что он спас египтян от жестокого наместника Клеомена, назначенного еще Александром.
Когда же пришло время смерти, царь Египта сделал соправителем младшего своего сына, а сам ушел от мира, оставив царство новому Птолемею. Рыбаки видели, как целыми днями он, облаченный в простой хитон, сидел на берегу моря и слушал прибой, смотря на север, будто тщился увидеть там свою Македонию. А непогоду царь проводил в кузне, где и спал ночами на простой лежанке, а когда не спал – наблюдал за тем, как молоты бьют по наковальне. Любил он слышать звон железа о железо, почитая звук этот превыше гимнов. Говорят, что так он и умер. Не побежденный нечистым духом.
Вместо послесловия
Балканы: край победившего мифа
Речь у нас пойдет главным образом о балканских мифах. Но и не только о них.
1. Сказка ложь, да в ней намек…
Все еще веря, что их земля там, где покоится прах их предков и где разбросаны их исторические памятники, они продолжают сражаться в давно проигранных битвах… Они исповедуют… приверженность таким идеям, как индивидуальная жертва, коллективное имущество, абсолютная истина и Господня справедливость, которые в цивилизованном мире давно релятивизированы и развенчаны. Не ощущая глобальных потоков, эти создания обречены на единственный доступный им способ существования – исторический мистицизм, иррациональность, коллективизм и насилие…
Некий мыслитель заметил однажды, что сербы – это единственный народ, для которого национальную стратегию заменяют мифы и который свои самые большие поражения чтит как победы. Неудивительно, что на этой плодородной, щедро удобренной мистицизмом почве произрастают плоды столь богатые, что уже много поколений фантастов и мистиков всех мастей пожинают на Балканах богатый урожай, конца и края которому покамест не видно. К сожалению, в России балканские мифологические изыски воспринимаются почти как тропическая экзотика, даром что русские и многие балканские народы (сербы, черногорцы, хорваты и др.) относятся к единой славянской семье. Но если взять какой-нибудь балканский миф и хорошенько его «потереть» – то окажется, что он весьма похож на привычные нам «дела давно минувших дней, преданья старины глубокой». А песни о царе Душане Сильном и его юнаках окажутся очень созвучны былинам киевского цикла о князе Владимире Красное Солнышко и богатырях.
Но если бы дело ограничивалось только привычным мифом, то это был бы просто еще один миф, в чем-то похожий на наш исконно-посконный, в чем-то – отличающийся от него темпераментом, напряженностью и оголенностью нерва, не более того.
Поводом к Первой мировой войне стали выстрелы сербского националиста из организации «Млада Босна» Гаврилы Принципа, убившего в Сараево наследного австрийского эрцгерцога Фердинанда. Как выразился по этому поводу бравый солдат Швейк: «Убили Фердинанда-то нашего!» Гаврила пытался повторить (и в чем-то это ему даже удалось) подвиг другого сербского героя Милоша Обилича. Тот убил турецкого султана Мурада на Косовом поле, пронзив того кинжалом, как говорят сербы, мечтательно прикрывая при этом глаза: «От живота до шеи». Показательно, что участники обеих, без сомнения, «темных» историй умерли в самом скором времени, причем далеко не своей смертью. Неспроста! – воскликните вы и будете правы. На Балканах ничего не бывает «спроста». Здесь до сих пор миф заменяет официальную историю, а по улицам гуляют настоящие ведьмы, которых местные жители рекомендуют обходить стороной.
Мистики в «мягком подбрюшье Европы» (именно так обозвал Балканы Уинстон Черчилль, а он редко ошибался) хватит, чтобы высаживать сюда десанты писателей и режиссеров, охочих до фантастических и фантасмагорических сюжетов на любой вкус, и никто из них не уйдет обиженным. Вот только мистика эта, по аналогии со знаменитым балканским юмором, довольно-таки «черная», можно сказать – кровавая. Мифы здесь слишком сильно переплетаются с реальностью, а порой и меняются местами, причем настолько основательно, что перестаешь уже различать, где суровая реальность, а где – еще более суровая сказка. И уже не знаешь, что страшнее: страшилки про балканских вампиров «со стажем» или новостные сводки эпохи югославских войн о проделках их современных коллег по цеху. Где уж тут простым читателям, далеким от политики, разобраться в этих хитросплетениях!
Если набрать в любом поисковике словосочетания «балканские мифы», «балканская мифология» и тому подобное, то полученная информация, мягко говоря, удивит непосвященного искателя. Только две-три ссылки будут касаться собственно балканского фольклора – Косова поля, Вука Огнезмия и других балканских редкостей. Основная масса ссылок выведет на мифы совсем иного рода – по крайней мере так покажется на первый взгляд. Заголовки типа «косовский миф», «западный миф о Сребренице», «мифы НАТО о кровожадных сербах», «миф о сербском фашизме» сразу дадут читателю понять, что речь идет далеко не о «старорежимных» вампирах и красавицах-вилах.
Если же «пробежаться» по открывшимся ссылкам, то выяснится, что «цветет махровым цветом» не только балканский миф, но и антимиф – это когда не в меру западно-ориентированные граждане начинают рьяно и не всегда добросовестно бороться с «мифами о балканских холокостах», обвиняя их носителей в том, что они, дескать, занимаются мифотворчеством исключительно с целью оправдать экспансионистские цели руководства балканских государств.
Балканский антимиф простер свою «когтистую лапу» и в кинематограф. В основе многих голливудских фильмов лежат негативные политические стереотипы сербов и Балкан в целом. Апеллируя к архаическим пластам массового сознания, создатели такого сорта кинопродукции переносят созданный ими с определенными целями антимиф из области рационального в сферу коллективного бессознательного. А от такого переноса до переброски военной техники, как оказалось, всего один шаг.