Балаустион
Шрифт:
— Ну хорошо, допустим, я тебе верю, — решил попробовать с другой стороны Леотихид. — Но если вдруг в течение того времени, что ты находишься в Спарте, к тебе обратится некто и пожелает воспользоваться твоими профессиональными услугами…
— Желаешь сделать заказ? — движение маски бросило на стену блики-зайчики.
— Что ты, упаси боги! — взмахнул рукой стратег. — Да и к тому же единственный человек, которого я желаю видеть мертвым, уже заказан. Не может ведь он умереть дважды…
— В таком случае я не совсем понимаю… Не столь уж многие посвящены в тайну моей миссии и моего пребывания в городе, — мастер убийств пошевелился на стуле.
— Но тем не менее эти люди существуют. И любому из
— Я рассмотрю предложение, — ответил Горгил после долгой паузы. — И выполню работу, если меня устроят условия и оплата.
С полминуты Леотихид молча смотрел на блестящий лик собеседника, затем решительно произнес:
— Мастер Горгил, ты не почитаешь ли себя богом или другим, столь же бессмертным существом?
Не дождавшись ответа, элименарх продолжал:
— У внешних дверей в твои покои находится десяток моих телохранителей. У меня возникло дикое желание кликнуть их и взять тебя под стражу. Несмотря на некоторую пользу, которую ты мог бы принести, я начинаю склоняться к мысли, что в стране станет легче дышать, если тебя не станет. Сам понимаешь, что никакими судебными фарсами в отношении тебя мы себя обременить не будем, если, конечно, мой царственный брат не решит иначе. О-о, нет-нет! — Леотихид по-своему истолковал осторожное движение головы собеседника в сторону покрытого сумраком угла комнаты. — Думать о бегстве бесполезно. Полтора десятка моих людей дежурят в тайных коридорах, примыкающих к этой части дворца. Не сомневаюсь, что доброжелатели показали все многочисленные ходы и тайные лестницы, имеющиеся в этом старом здании, но, поверь, нам они известны не менее хорошо. Звать слуг, надеясь, что они заколют меня и избавятся от тела, бесполезно. Во-первых, я слегка подстраховался и велел моим людям войти сюда, если я через некоторое время не появлюсь, а во-вторых… только не смейся — я искренне надеюсь, что смогу отбиться.
Горгил сидел неподвижно, но от его фигуры веяло смертельной угрозой. Леотихид чувствовал ее кожей, опасность и азарт заставляли кровь молодого Агиада бурлить в жилах. Как ему нравились такие моменты, ради них стоило жить! Человек против человека, воля против воли! Напряжение, возрастающее с каждым мгновеньем! Кто кого?
Элименарх глазами указал собеседнику вниз.
— Видишь? Моя рука лежит на оголовье меча. Уверяю, я выхватываю его порой очень быстро, и говорят, довольно недурственно им машу. Время от времени я фехтую с номаргами, телохранителями моего дражайшего брата, и знаю, что некоторое время продержался бы даже против них. Ну, скажем, парочки из них. В любом случае, не думаю, что у тебя на службе есть бойцы подобного уровня. Но если все-таки удастся меня убить — кто знает, из каких талантов произросла твоя слава? — тебе не удастся выйти отсюда живым. А если ты будешь иметь глупость попасть в руки моего брата живым, то сможешь позавидовать участи любого из ваших, как ты выразился «объектов работы»…
— Ты явился сюда, чтобы обменять свою жизнь на мою? — холодно и спокойно спросил убийца.
— Никак нет, — честно ответил младший Агиад. — Свою я предпочел бы ни на что не обменивать.
— В таком случае твой убедительный на первый взгляд монолог попахивает дилетантизмом. Послушай-ка мой. Итак, основание столь дерзких заявлений — наивная уверенность, что ты можешь безнаказанно взять меня под стражу и сгноить в темнице? Поведаю тебе маленькую тайну, юный стратег, обычно я открываю ее только заказчикам, которых подозреваю в недобросовестности. У меня
Теперь относительно твоих воинских доблестей, храбрый юноша. Нисколько не хочу их умалять, но не без некоторого тщеславия хочу признаться, что тоже кое-что умею. Причем я хорошо знаком с оружием гораздо более изощренным, чем эта грубая железка у тебя на боку. Не знаю, слышал ли ты, но я люблю убивать самонадеянных фехтовальщиков в поединке и иногда позволяю некоторым из «клиентов» попробовать защитить себя оружием. С удовольствием разочаровал бы и тебя, молодой хвастун. Хотя, повторяю, могу отправить тебя в царство теней, не сходя с места, по той простой причине, что в стену за твоей спиной вделан самострел, который спускается педалькой возле моей правой ноги. О, прошу тебя, не присматривайся, не напрягай зрение в этом сумраке, сие так вредно для глаз. В конце концов, в этих всех ухищрениях нет никакого смысла, потому что ты уже, в общем-то, мертв.
— То есть как это — мертв? — обеспокоился Леотихид. Ему не показалось, что Горгил шутит.
— Очень просто. Встречу с тобой я отнес к разговорам высшей категории, а разговоры высшей категории я уже много лет провожу по отработанной схеме. Эта кушетка, на которую ты с такой стремительностью опустился, когда я только-только собирался предложить тебе это сделать… Ты ничего не заметил, когда садился? Нет? Ах, я и забыл о том, что юношей в Спарте учат не придавать значения ранам и страданиям, чего уж говорить о маленькой иголочке, что уколола тебя, извиняюсь, в зад.
Леотихид скрежетнул зубами — ему и в самом деле не нравилось направление мысли Горгила. В душу хлынула липкая струя очень нехорошего подозрения, он с трудом сдержался, чтобы не вскочить на ноги.
— Уже догадался? — голос за маской потеплел. — Правильно. Иголочка отравлена. Если ты сейчас чувствуешь холод в ступнях и ладонях, значит, яд уже начал действовать.
Волосы Леотихида встали дыбом: его ноги и кисти действительно явственно похолодели.
— Значит ли это, что последним удовольствием в этом мире для меня остается только изрубить тебя в куски? — холодно спросил он, стараясь не клацнуть зубами.
— Ну зачем же так? — мяукающий голос убийцы зазвучал укоризненно. — У тебя еще есть приблизительно полчаса, чтобы выпить противоядие и отделаться легким недомоганием.
— Ты что, зарабатываешь, продавая микстуры отравленным тобою же людям? — элименарх не понимал, почему он до сих пор разговаривает с этим ряженым, вместо того, чтобы упасть в сторону, уходя от стрелы самострела, а потом броситься на убийцу и, отрубив ему пару конечностей, добиться правды и противоядия. — А что делать, если я забыл дома кошелек?
— Клянусь тенями, эликсир тебе, стратег, достанется совершенно бесплатно. Если, конечно, не убьешь меня раньше, чем я успею его тебе дать. Это к тому, что я заметил, как напряжены твои мышцы. Уверяю, сам ты не отыщешь нужную бутылочку из коллекции, которую обнаружишь в этих покоях, а если начнешь пробовать все подряд, боюсь, не поможет никакое противоядие.
— Не трать зря слова и время. Полчаса истекают, и я не хочу умереть только потому, что на тебя нашел приступ словоблудия. Итак, каково условие получения мной этой проклятой бутылочки? — Леотихид закипал. Холод и онемение уже поднялись до запястий и щиколоток. Убийца явно не блефовал.