Балаустион
Шрифт:
— Пять дней без ужина, — все так же не повышая голоса проговорил Созандр. — Клянусь Ликургом, вы у меня будете все знать назубок, бестолочи! Феникс!
— Я, — поднялся с места рыжеволосый мальчишка с лицом плута.
— Покажи фракийское побережье, по которому прошли персы. Быстрее!
Феникс почти бегом помчался к карте. Мимо проковылял к своему месту Анаксилай. Его лицо, обычно удивленно-наивное, сейчас было искажено гримасой: удары костяной трости были очень болезненными и оставляли долго не проходящие кровоподтеки.
— Фракийское
— Где именно? Ну, не тяни, собачий помет! — брови ученого вновь сошлись к переносице.
— Вот оно! — Феникс выбрал точку, максимально удаленную от той, которую показал Анаксилай.
— Мул тупоголовый, — голос учителя был спокоен, как поверхность пруда в безветренный полдень. — Это Спарта, город, где мы как раз находимся в данный момент.
— Да-а-а? — удивился «птенец».
— Точно, дурень. Руки! — вздохнул Созандр.
Феникс зажмурился, вытянул вперед руки ладонями вверх. Наставник с удовольствием стегнул по предплечьям тростью — раз, другой, третий, наблюдая, как содрогается после каждого удара маленькое тело ученика.
— Пять дней без ужина! — закончил экзекуцию учитель. Прошелся взад-вперед перед картой, четко ставя ноги посередине каменных квадратов пола. С глубокомысленным видом посмотрел на стоявшую в нише статую Ликурга, почесал колено концом трости. Обернулся к ученикам.
— Кто-нибудь может показать, где находится Эгейская Фракия, или я зря распинался перед вами весь прошлый урок? — сладкий голос Созандра не сулил ничего хорошего.
— Я покажу! — поднялся на ноги сидевший в стороне темноглазый парнишка с решительным лицом.
Ученый небрежно махнул рукой.
— Останься на месте, Пирр. Мне известно, что ты знаешь карту. Хотелось бы послушать кого-нибудь еще в этой отсталой эноматии. Есть желающие?
— Я покажу!
— К карте, афиненок. Быстрее!
У отца в библиотеке висела карта, куда более подробная, чем эта, и любознательный сын стратега изучил ее до последнего штриха. Тем не менее он с непонятным волнением протянул руку и провел по карте от Геллеспонта до Халкидики.
— Фракийское побережье, — проглотив стоявший в горле комок, выдавил Леонтиск.
— Гм, правильно, афиненок, — сердечный взгляд Созандра вызывал озноб. — А покажи-ка нам, милый, где находится Эпир?
— Здесь, наставник.
— Точно, ты поглянь. А гора Осса, восточный рубеж области Фессалии?
— Э-э, вот она.
Ученики за спиной одобрительно загудели. Леонтиск осторожно слизал капли пота, выступившие над верхней губой.
— Вот что, маленький гений, а не покажешь ли ты мне Амиклы?
Леонтиск похолодел. Взгляд его раз за разом обегал карту, но не мог найти местности с таким названием.
— Наставник, мне кажется, такого города здесь нет.
— Чего? Все слышали —
— Да-а! — дружный хор. «Влип!» — мышью прошмыгнула мысль.
— Галиарт!
— Амиклы — не город, а лаконское селение. Находится в нескольких стадиях к юго-западу от Спарты, — без запинки оттараторил похожий лицом на лошадь Галиарт, сын стратега Калликратида.
— Руки! — объявил Созандр. Его обычно скучающее лицо выражало нечто вроде удовлетворения. Леонтиск вздохнул.
Взвизг трости. Удар. Взвизг. Удар. Зубы скрипят от сдерживаемого крика.
— Пять дней без ужина!
— Но, наставник! Амиклы действительно не нанесены на этой карте!
— Что-о? Пререкаться? Десять дней без ужина, и один — полностью голодный! Руки!
— Великая мать, как тебя там не заморили голодом? — в глазах растроганной девушки заблестели слезы жалости.
— Это чепуха! Всех воспитанников агелы и так кормили впроголодь, так что лишение ужина у тебя мало что отнимало. Предполагалось, что ученики должны сами заботиться о своем пропитании. Кража продовольствия негласно поощрялась, главное — не попадаться. Но если попался…
Обнаженный «птенец», уставившись розовыми ягодицами в небо, лежал на грубой каменной скамье. Место экзекуции с трех сторон окружали выстроенные шеренгами эноматии «птенцов» и «волчат».
— Дурень Антикрат, — процедил сквозь зубы, не поворачивая головы, стоявший справа Феникс. — Попался сторожам. Бежал бы со всеми, через овраг, так нет — через поле поскакал. Тут его, придурка, собаки и сцапали.
— Он не мог оврагом, — так же, почти не разжимая губ, отвечал Леонтиск. — Ему вчера Созандр, ученый вонючий, все ноги поотшибал.
— Надо было в казарме сидеть, — буркнул Феникс. — У меня еще с прошлой порки шкура не зажила!
— Антикрат, сын Гилла, был схвачен с поличным при краже козы из хозяйства гражданина Алкмея, — раздался над плацем зычный голос педонома Басилида. — Декада виновного присуждается к двадцати розгам. Ирен Агесилай, вывести декаду для наказания!
— Эномарх Пирр, вывести декаду для наказания! — голос Агесилая звучал сухо и официально.
Пирр, стоявший перед строем своей эноматии, обернулся лицом к «птенцам».
— Тисамен! Выводи декаду!
Декадарх Тисамен, надменнолицый и большебровый, угрюмо кивнул головой, зна ком велел своему десятку выйти из строя.
— Сечь будут леотихидовские, — вполголоса зловеще произнес Пирр. — Смотрите, чтоб ни звука!.. Кто опозорится, хребет вырву!
Леонтиск, Феникс, сам Тисамен, и с ними еще шестеро птенцов вышли к распластанному на скамье Антикрату. От эноматии Леотихида вышли декадархи Демарат и Эвном. Последний, несший в руках розги, довольно скалился.