Балаустион
Шрифт:
— Я постараюсь, — сухо ответил старик, неотрывно глядя на змею.
— Может, это не аспид? — прошептал кто-то сзади.
— Нет, это он, — так же шепотом отвечал Ион. — Я видел гравюру в книге. Треугольная голова, окрас от серого до коричневатого, геометрический рисунок… Способна мгновенно двигаться, даже прыгать. И — смертельный яд, от которого смерть почти мгновенная…
— Заткнись! — оборвал его Лих.
— Не напрягай руку. Думай о чем-нибудь постороннем, змея чувствует твой страх, это может ее спровоцировать… — доктор медленно подходил, наматывая на руку кусок плотной ткани.
— Да
— Тихо. Я постараюсь отвлечь ее, — Агамемнон сделал еще пару мягких шагов к кровати.
— А если она все же укусит? — неподвижность тела царевича и неестественный голос заставили этот вопрос прозвучать особенно зловеще.
— Яд распространяется по крови очень быстро, ты умрешь через минуту или меньше. Или…
— Вот именно, «или», — прервал его Пирр, скосил глаза в сторону сгрудившихся у двери «спутников». — Эй, кто с оружием? Ты, Энет… Нет, Лих. Лих!
— Командир?
— Если прикажу, отрубишь мне руку у плеча — быстро, одним ударом. Ты меня понял?
Замешательство, пауза, заполненная тяжестью тишины.
— Понял? — прохрипел Пирр. Леонтиск с ужасом увидел, что змея на его руке снова пошевелилась. Коршун тоже это заметил.
— Да, — быстро произнес он, облизнул пересохшие губы. Сделал шаг вперед, и еще раз сказал, уже тверже:
— Да.
— Надеюсь, этого не потребуется, — едва слышно прошептал доктор Агамемнон, приближаясь к кровати с вытянутой вперед рукой. Лих тоже подошел ближе, вынув меч. Глаза у него, заметил Леонтиск, были совершенно безумные.
На мгновение в комнате воцарилась жуткая тишина. В окно со двора влетали звуки разговоров и блеяние козы.
— Да поможет мне Асклепий, Афина, Зевс и другие великие боги! — пробормотал старый лекарь, приблизившись вплотную к кровати, на которой неподвижной куклой лежал наследник спартанского престола.
Змея, почувствовав движение, резко подняла голову. Все оцепенели.
— А-ах! — лекарь резко бросился вперед, выбросив руку. Ткань частично соскользнула, закрыв руку Пирра и змею. Затем полотно вздыбилось под резкими судорожными ударами.
Поднялся дикий гам.
— Есть, держу! — закричал Агамемнон, неловко комкая ткань.
— А-а-а, проклятье! — заорал царевич, вскакивая на кровати. Змеи у него на руке не было.
— Укусила? Укусила? — метался, потрясая мечом, Коршун.
— Где змея? — орали все.
— Укусила?
— Не-ет! Где змея? — Стоя на постели прижавшись спиной к стене, Пирр шарил над головой, нащупывая висевший над кроватью меч. Склонившийся над простынями лекарь заслонял ему обзор.
— У меня!
Агамемнон оторвал от кровати энергично трепыхавшийся у него в руках сверток. Похоже, ему никак не удавалось толком его завернуть. И не удалось. Темная голова змеи показалась из скомканного холста, дернулась в сторону руки старика. Тот инстинктивно вздрогнул, но тут же перехватил другой рукой. Однако этого мгновения гадине хватило, чтобы освободить еще пядь своего гибкого тела. Молниеносно изогнувшись, она впилась лекарю в запястье.
— А-х-х! — взвизгнул старик, встряхнул руками, чтобы сбросить
— Нет! Не подходите! Не подходите! Я сам…
Змея трепыхалась где-то у него под мышкой.
— Руку, старый, руку давай! — завопил Лих, сверкая клинком.
— Поздно, — прохрипел старик. — Она уже укусила… За тело. Я мертв. Дайте нож, живо!
— Нож! Нож!
Все лихорадочно протянули руки к поясам, но нож оказался только у Феникса. Подскочив к старику, он прокричал:
— Куда бить? Где эта падаль?
Определить, что происходит у доктора под двумя хитонами, было невозможно, к тому же он не прекращал извиваться и комкать одежду руками.
— Дай сюда… — тут старого лекаря скрутила первая судорога, он промахнулся рукой мимо протянутого Фениксом ножа, согнулся пополам, затем рухнул на колени.
— Да-ай! — прошипел он через стиснутые зубы. Феникс с выражением полного ужаса на лице вложил ему в руку нож и поспешно отступил назад.
— Агамемнон, старина! — вскричал Пирр, спрыгивая с кровати.
Скрежеща зубами, старик скрутил ткань хитона на животе, полоснул ножом. Его начали бить конвульсии, с каждым мгновеньем все более жестокие. Глаза доктора закатились, но он вслепую продолжал полосовать себя в районе живота. Между скрюченными пальцами проступила кровь, стремительно пропитала ткань одежды. Стриженый затылок старика мелко дергался, изо рта вырывался сдавленный вой. Леонтиск закрыл глаза: смотреть на эту жуткую агонию было невыносимо.
— Старина-а! — надрывался Пирр.
Тело доктора сотрясли последние мучительные судороги, затем он тяжело повалился на бок. Разжавшаяся рука с желтыми ногтями продолжала мелко дрожать, скребя по полу. Все было кончено.
— Ну, дерьмовое дерьмо! — выразил свои чувства Феникс. Энет шагнул было к телу, но Коршун завизжал:
— Назад! Где змея?
— Он ее порезал…
— Погоди, я гляну.
Вытянув меч, Лих дотронулся острием до перекрученной, пропитанной кровью ткани хитона на животе мертвого старика, попытался проткнуть ткань. С легким шорохом змея вывалилась на пол. Она была вся в крови, по большей части, видимо, в крови доктора, потому что довольно резво хлопнула по полу хвостом и скользнула в сторону.
— Назад, это смерть! — завопил Лих и резво отпрыгнул к окну. Остальные импульсивно отшатнулись. Истинные воины, приученные не ведать страха в самой кровопролитной схватке, они на мгновенье поддались животному ужасу, который издревле вызывают у человека змеи. И только один бросился вперед, оглушительно припечатав ногой пол.
— Есть, клянусь Аресом! — захохотал Аркесил. Змея под его подошвой забилась, серый хвост мгновенно обвил щиколотку олимпионика.
— Боги, Аркесил! — Леонтиск заметил первым. Аркесил на палец промахнулся и наступил не на голову змеи, а чуть ниже. Гадина, повинуясь рефлексу, подняла морду и впилась ему в ступню, открытую сандалией.