Баламут

Alexander Blinddog

Они отошли в сторонку и Баламут жарко зашептал:

— Слушай, вот тебя обязательно вляпываться в каждое приключение, что нам по пути встречается? Последние две встречи нас хотели съесть. Как и ещё дважды до того. Ах да, ещё один раз, вполне вероятно, могли превратить в лягушек. Всем встречным-поперечным обязательно бросаться помогать?

— Конечно, — серьёзно ответил Алексей. — Я же княжич, защитник земли русской. Это мой долг, помогать всем, кто в беде.

— О боже, — застонал Баламут, — думаю,

доедем мы до княжны Василисы с целой охапкой спасённых в пути щенят, ты мимо пройти не сможешь.

— Не смогу, — твёрдо ответил Алексей. — И ты не сможешь оставить человека в такой-то беде, надо помочь.

Баламут кинул скептический взгляд на русалку.

— Ну, не такой уж она и человек.

— Да какая разница, помощь она всем нужна. Что людям, что зверям, что сказочным существам.

Княжич махнул рукой и снова вернулся к Анне.

— Готовы мы тебе помочь всем, чем сможем, девица, — сказал он, — не щадя живота своего, все силы приложим.

— Правда? — обрадовалась русалка. — Вот здорово!

— Просто прекрасно, — буркнул Баламут. — Рассказывай, куда же подевалась твоя ракушка волшебная, где её искать-то?

— Думаю, украли её, — сказала Аня.

— Так-так, — княжич сразу взялся за рукоять меча. — Кикимора какая прибрала? Или водяного надо в чувство привести, чтобы не грабил красавиц озёрных?

— Нет, — ответила русалка, — боюсь, что Ванечка её забрал.

— Ванечка? — Баламут задумчиво потёр шрам под глазом. — Я про чудищ с таким именем и не слышал. Но предчувствие у меня нехорошее. Ванечкой могут назвать только самое опасное существо. Чтобы никто не догадался.

— Он совсем не чудище! — вскинулась Аня. — Он самый милый, умный, добрый и красивый! Только ревнивый очень.

Она в который раз тоскливо вздохнула.

— Так тут дела сердечные замешаны? — спросил Баламут.

— Да, — сказала русалка. — Жених у меня есть. Ванечкой его зовут. Он здесь живёт, неподалёку, в избушке своей, рыбу ловит. Так мы с ним и познакомились, так и полюбили друг-друга. Мы могли целыми днями разговаривать с ним обо всём на свете, пока не всходила Луна, и я не засыпала у него на плече.

По щеке русалки пробежала хрустальная слёзка.

— Да вот беда, — продолжила Аня, — ревновать он меня начал сильно. Не нравилось ему, что я хожу по деревням, да часто время там провожу. Начал злиться, говорил, что парни тамошние со мой роман закрутить хотят. Охмурят, околдуют, и брошу я его. А я же ни-ни, я только разговаривала, да с девушками местными танцевала иногда на праздники. А Ванечка будто и не слышал меня, стала его ревность чёрная точить, как вода камень. Вот в один день я просыпаюсь, а ракушки моей нет, как не было. Думаю, Ванечка её и забрал, чтобы не могла я хвост в ноги превращать и выходить из озера, да в деревню гулять.

— Дело ясное, что дело

тёмное, — сказал Баламут, — наверное, придётся тебе смириться, что ракушки и след простыл, и никому никогда её не найти.

— Ты чего такое говоришь, — зашипел ему на ухо княжич.

— Алёша, — шёпотом ответил Баламут, — молод ты ещё, а я, как старый и опытный охотник на нежить, широко известный по всей Руси, да и вообще, знаток человеческих чувств, тебе так скажу: никогда не встревай в ссоры между двумя влюблёнными. Всегда крайним ты сам выйдешь.

— Не мели ерунды. Если можем помочь двум любящим сердцам, надо помочь.

Княжич повернулся к русалке.

— Пособим мы тебе, — сказал он. — Поговорим мы с Иваном твоим, да попробуем ваше недопонимание разрешить. Где нам искать его?

Лицо русалки осветило искренней надеждой.

— Как здорово! Спасибо вам большое, молодцы! Он тут неподалёку живёт, вот буквально туда переплыть… ой, то есть вы по бережку пройдёте, вон за теми деревьями.

— Ладно, мы сходим, посмотрим, что там можно поделать с горем вашим общим, жди здесь, никуда не уходи… не уплывай.

Продираясь сквозь кусты и камыши, княжич с Баламутом обошли озеро. На бережку, у самой воды, притулилась небольшая избёнка с покосившимися стенами. На растяжках висели сети, у маленького причала болталась на воде чахлая лодочка.

— Так, — сказал Баламут, — говорить буду я. Знаю я твою натуру, княжич, ты ему «здрасьте», он тебе «здрасьте», и вот так, слово за слово, ты уже за меч схватился и пошла сеча добрая. А тут надо деликатно, по-умному, вопрос щепетильный. Дела любовные, они чуткости требуют.

— Я в делах таких, может, побольше твоего понимаю, — соврал сам себе Алексей. — Чего это ты во мне сомневаешься.

— Не сомневаюсь я только в твоих навыках хвататься за оружие, вон, уже вижу, как пальцы по ножнам тревожно забегали. Так что ты помалкивай, смотри внимательно и мотай на ус.

Они подошли ближе к дому, Баламут очистил сапоги от грязи и постучался. Дверь распахнулась и к ним вышел молодой курносый парень, лет двадцати. Копна рыжих волос, и россыпь веснушек странно контрастировали с его печальным лицом, на котором скорее можно было бы ожидать широкую улыбку.

Баламут вежливо приподнял шапку.

— Добрейшего денечка.

— Чего надо? — буркнул рыжий.

— Я Баламут, это друг мой, Алёша. Гуляли мы тут в лесочке, любовались красотами природы, и вдруг увидели домик ваш уютный. Дай, думаем, зайдём, поглядим, поздороваемся.

— Гуляли? — переспросил рыжий. — Вот и гуляйте дальше.

Он попытался закрыть дверь, но Баламут ловко просунул сапог внутрь.

— Ну что же вы так сразу, дорогой друг, кстати, как вас по имени? Я представился, теперь представьтесь вы, получится беседа.