Баламут
Шрифт:
— Около пяти часов… — честно ответил я. — И проходит, если можно так выразиться, штатно. Скажу больше, если бы ты перешла на Ту Сторону в обычном режиме, то пережила бы его без потери сознания. Но воздействие оказалось слишком резким, и…
— Что с Риной?! — окончательно вернувшись в реальность и вспомнив, что мы пришли в это место не одни, воскликнула Шахова, попыталась приподняться, но смогла оторвать от коврика только голову. Сантиметров на пять-семь. И удерживала ее в этом положении от силы пару секунд.
—
Язва нервно облизала губки:
— Вытянешь?
— Уже начал. Правда, вынужден делиться Сутью каждые восемь-девять минут, но она, вроде, успевает восстанавливаться.
Эти слова заставили женщину грязно выругаться, но я был солидарен с этой конкретной оценкой ситуации, поэтому пропустил тираду мимо ушей и продолжил изливать душу:
— Если процесс затянется не больше, чем суток на пять-шесть, переживу. В смысле, не пережгу себе энергетику и восстановлюсь без особых негативных последствий. Если нет — возможны варианты. Но самое плохое даже не это, а мои догадки.
— Рассказывай!
— Настолько резкое изменение плотности магофона Той Стороны, вне всякого сомнения, является делом рук корхов. Как именно они это сделали, я, естественно, даже близко не представляю. Зато, имея кое-какие представления о магофизике наиболее вероятных причин, могу с уверенностью утверждать, что прежняя граница Багряной Зоны переместилась ЗА пределы Стены, а граница аналога этой области, только находящегося на Той Стороне, наоборот, пропорционально придвинулась к Червоточине! А дальше все просто и крайне неприя-…
— Корхи знали, что… после завершения… этой акции прежний… дискомфорт, мешавший воевать… точно пропадет, подготовили… армию и в данный момент… вовсю разносят наши укрепления… по всему периметру Зоны?!
— Если уже не ворвались в прифортовые городки!
От второй тирады Шаховой у меня еще ночью могли бы завять уши, но мысли о последствиях «Волны» все утро рвали душу в клочья, и этот крик души тоже пришелся ко двору:
— Именно! А теперь добавь ко всему вышеперечисленному еще один пункт. Слава богу, помельче. Как выглядит Червоточина, представляешь?
— Ага: это не условная плоскость… между двумя мирами… а область в виде… равнобедренного треугольника… площадью в шесть с четвертью… квадратных километров, почти упирающегося… острым углом в вашу Базу и… повернутым короткой стороной… на юго-юго-восток… В сторону некоего выброса… создавшего Червоточину… А еще читала… что переход между этой и Той Стороной… происходит в любой точке… этой области… Но по какой причине тело… совершающее переход, к примеру… в самом центре треугольника… добирается до ближайшей… грани, не вываливаясь… обратно или не начиная… «мигать» между двумя мирами… так и не разобралась.
—
— Да и бог с ним, со зверьем! — вызверилась Лариса Яковлевна. — На всем периметре… идет война на уничтожение… Государыня наверняка… по уши в проблемах страны… и, плюс к этому… рвет себе душу, переживая за дочь… Непонятно, что с Оторвой, твоими… родичами и Базой… А когда мы отсюда выберемся… и выберемся ли вообще, одному бо-… Так, стоп: об этом можно спросить… и у тебя!
В тот момент, когда Лариса Яковлевна выдохнула последнюю фразу, ее глаза загорелись такой неистовой надеждой, что я просто не смог озвучить то, что пугало до дрожи в коленях. Поэтому утвердительно кивнул:
— Выберемся. Не скажу, что легко, но к новому периметру или линии фронта мы однозначно выйдем. С заходом на Базу или без оного, пока, естественно, не скажу, но по этому поводу тревожиться не стоит. Плохо то, что выйдем нескоро: тащить Рину к границе между желтой и синей областью — форменный идиотизм, так как переход убьет Долгорукую с вероятностью процентов в девяносто. Перебираться поближе к границе тоже не вариант: там вряд ли найдется настолько хорошее убежище, как это, а прятаться под открытым небом в начавшемся бардаке, на мой взгляд, слишком рискованно.
Потом посмотрел на механические часы, с помощью которых отмерял время между «процедурами», снова поработал с ядром Долгорукой, а потом перебрался к Шаховой и потянул вниз молнию на ее спальнике:
— Ну-с, пациент, на что жалуемся?
— На сильную слабость… и заплетающийся… язык… — поддержав игру, пожаловалась она, запоздал обратила внимание на то, что обнажена, и без труда догадалась о наиболее вероятной причине: — Пришлось отмывать от слизи?
Я нехотя кивнул.
— Обеих?
Я кивнул снова.
— И сколько раз?
— Тебя дважды, а ее таскал к речке и обратно каждые полчаса! — в сердцах выдохнул я. — Слава богу, что эта дрянь перестала выделяться, а то неподалеку появилась стая мутировавших волков.
— Какие, к чертовой матери, волки… если я ревную? — пошутила Лариса Яковлевна, а потом посерьезнела и спросила, когда, по моим ощущениям, закончится «эта самая взрывная адаптация».
— Думаю, что минут через пятнадцать-двадцать энергетика придет в норму, и тогда ты поставишь себя на ноги, что называется, бегом…