Бакалавр
Шрифт:
Заложив ещё одни головокружительный вираж, машина удивительно легко, почти нежно, опустилась на полосу торможения, и вскоре вокруг замелькали дома. Узкие улочки были заполнены молодыми людьми, и Лана вспомнила, что на каждых пять жителей Сиены приходится три [18] студента знаменитого университета. Здесь учебный год уже начался, и она никак не могла решить, хорошо это или плохо. С одной стороны, в пёстрой толпе затеряться легче. С другой же, относительная пустота каникулярного времени давала бОльшую свободу маневра.
18
В наши дни — два.
— Дуомо ди Сиена, — отчётливо выговорил Тео, и машина остановилась. Чего стоила ему эта выверенная дикция, Лана старалась не думать. Она просто вышла через предупредительно распахнутую дверцу на площадь (Радар выбрался сам) и остановилась, глядя на водителя.
— Стамп? — одними губами, без звука, уточнила она.
Ресницы мужчины качнулись. И тогда лейтенант Дитц подняла руку, чтобы поправить покрывающие голову кружева палантина. Пальцы на долю секунды распрямились, козыряя, и на тот же краткий миг белёсые глаза Тео полыхнули огнём. Яростным, понимающим, уважительным. Два солдата оценили и приняли друг друга, и снова остались лишь взбалмошная богатая дамочка при нагруженном сумками явном жиголо и недотёпа-водитель, которому повезло урвать жирный заказ.
— Берегите патрона, Тео, — негромко произнесла Лана, глядя прямо в снова поблекшие глаза. — Он — великий человек.
— И вы берегите себя, синьорина, — должно быть, способность Тео говорить внятно исчерпалось сообщением об окончании путешествия, и Лана с трудом его понимала. — Я ещё нужен?
Лана покачала головой, Тео вернулся за руль, и машина исчезла в одной из узких улочек, примыкающих к соборной площади.
— Так, — бросила принявшая решение мрина.
Радар, ощутивший произошедшую перемену, напрягся. Отдых для него и размышления для командира явно закончились. Начиналось дело.
— Ты сейчас ищешь клоповник с почасовой оплатой и сидишь там тише мыши. Пока будешь сидеть, проверь багаж. Я должна быть совершенно уверена, что к нему ничего не прилипло в ходе поездки. Совершенно, ты меня понял?
— Да.
— Молодец. Приду, как только смогу. Если не появлюсь через три часа, сбрасывай всё, что было при нас в Риме, и ищи наших. Скажешь Солджеру, что миссия теперь только его.
— Трина!..
— Брысь.
Лана провела ладонями по лицу, стирая с него любое проявление интеллекта, восторженно распахнула глаза и направилась к соборным дверям. Посмотрим, чего стоит благодарность монсеньора.
Коснуться кончиками пальцев святой воды в чаше при входе, преклонить колено (проклятые юбки!), перекреститься… Утренняя месса давно закончилось, до вечерней оставалось ещё порядочно времени, туристов то ли не было вовсе, то ли они отправились куда-то ещё, и в огромном пространстве наблюдалось лишь несколько богомолок. Шаги Ланы гулко отдавались в расцвеченном витражами полумраке. Акустика, однако. Кошка или нет, с древними архитекторами не поспоришь. Но как же красиво… эх, девочка, всё-таки ты — деревенщина.
Весь твой опыт, которым ты — вроде бы, по праву — гордишься, не подготовил тебя к Старой Земле. Ты не знаешь, как говорить с людьми, выросшими среди вот такого. Ты не понимаешь, как они думают. Что для них ценно. Чего они боятся, чего ждут, к чему готовы. Почему-то в Ватикане у тебя не было ощущения собственной неуместности. Может быть, там тебе просто не дали времени на ощущения? Здесь же… вот ведь занесло!
Лане было даже немного страшно ступать по мозаичным полам. А когда она дошла до центрального купола, звёздное небо обрушилось на неё, прерывая дыхание, подхватывая в объятия и унося…
— Синьорине что-нибудь угодно? — вкрадчивый голос, низкий, обволакивающий, прозвучал совсем рядом, и мрина очнулась.
Слева от неё стоял — да их всех, что ли, учат незамеченными подкрадываться к порядочным убийцам?! — средних лет священник, в котором она немедленно узнала Микеле Фраскатти.
— Я нуждаюсь в наставлении, отец мой, — с нарочитым смирением прошелестела она. И ничуть не удивилась, услышав в ответ:
— Моя исповедальня к вашим услугам, синьорина.
В исповедальне отец Микеле сделался деловит и сух. Те, кого рекомендовал кардинал Беккаделли, явно не были приучены толочь воду в ступе, вот он и не толок.
— Можете не беспокоиться о прослушивании, синьорина. Меня предупредили о необходимости сугубой конфиденциальности нашей беседы, но даже без этого предупреждения…
— О чём ещё вас предупредили? — перебила Лана. Собеседник чуть иронично усмехнулся:
— О том, что оказание вам помощи самым благоприятным образом скажется на моих перспективах. Вас назвали ценным союзником. Известная вам персона нечасто даёт кому-либо более высокую оценку.
— Поблагодарите известную персону от моего имени.
— Непременно.
— Что же касается помощи… мне и нескольким моим спутникам нужно как можно быстрее и как можно незаметнее оказаться на территории здешнего университета.
— Когда?
— Сегодня.
Отец Микеле помолчал. Даже сквозь ажурную решетку, отделяющую исповедника от исповедующегося, Лана слышала, как проворачиваются шарики в его голове.
— Ближе к вечеру, не так ли?
— К ночи.
Ещё с полминуты молчания.
— Сколько вас?
— Меньше десяти, — осторожно ответила Лана.
Мрина пока не знала, в каком составе они отправятся на объект, останется кто-то в резерве или пойдут все. А потому не следовало пока давать уж очень точную информацию человеку рекомендованному, но не проверенному.
— Думаю, синьорина, сегодня ваше счастливое число — восьмёрка.
Лана вздрогнула. Не мог же он знать… или мог?! А священник продолжал:
— К восьми вечера вам следует быть возле церкви Сан-Кристофоро.
Сан-Кристофоро?.. Лейтенант Дитц мысленно представила карту Сиены, которую вбивала в память всю дорогу от Луны до Рима. Сан-Кристофоро никак не…