Бакалавр

Волошина Анна

Даже если ему удастся убедить в своей правоте хоть кого-то, имеющего право принимать решения, первым долгом ему прикажут всё то же самое: прекратить работы. А вот сколько времени уйдет на ругань между ведомствами и перетягивание одеяла… этого он предсказать не мог. Ясно только, что не день и не два. И, к сожалению, Джедедия Хокинс сильно сомневался в самом наличии в ближнем доступе специалистов, способных быстро сделать вывод из описания, данного старой арфисткой. И медленно — тоже. Вообще.

— А сколько времени займёте вы? — Хокинс был

вынужден признаться самому себе, что спорить не имеет практического смысла. Уступить выйдет дешевле. Для всех.

— Сутки, — немедленно отозвалась миз Дитц. Должно быть, она ждала именно этого вопроса и ответ был у неё готов заранее. — Дайте нам сутки. Вы сами сказали, что под завалами живых не осталось. За сутки покойники мертвее не станут. А вот мы, пожалуй, сумеем выяснить пусть даже не что произошло — но, хотя бы, насколько безопасно здесь ковыряться.

— Сутки… — Хокинс потёр подбородок, прикидывая варианты.

За сутки может случиться многое. Кто-то из подчинённых обязательно решит, что он тут самый умный, и стукнет руководству… конечно, со временем всё уладится, но кровушки из Джедедии попьют немало.

— Хорошо, полсуток, — присланная университетом специалистка по тому, чего не может (или хотя бы не должно) быть, демонстрировала полнейшую готовность договариваться.

Вероятно, сначала она не без умысла запросила больше, чем ей требовалось на самом деле, оставляя себе пространство для торговли. Что ж, Джедедия Хокинс тоже способен на компромисс, почему нет?

— Полсуток — ваши.

— В таком случае, идёмте, — она поднялась на ноги и взялась за ручку двери. — Не будем терять времени. Да, вот ещё что. Давайте-ка обменяемся контактами. Так, на всякий случай.

За пределами кунга солнце уже клонилось к горам. Клубы поднятой техникой пыли придавали светилу отчётливый оттенок ржавчины. Прохладнее не стало, после кондиционированного помещения выход на очень условно свежий воздух воспринимался как удар кувалдой в лицо.

В окрестностях штаба собралась небольшая, постоянно пополняющаяся толпа спасателей, запылённых и закопчённых. Усталых. Остановка техники набросила на окрестности покров тишины, пусть и несколько дырявый: подчинённые Джедедии недоуменно гомонили. Но по сравнению с чудовищным грохотом производимых работ это была именно тишина.

Пока Лана совещалась с Хокинсом, картина возле доставившей их яхты изменилась. Прибывшая с ней группа заметно поредела: сапёры попросту исчезли, как и бойцы. Тим тоже куда-то делся. Махров на пару со Радаром сидели прямо на земле перед развернутыми виртуальными дисплеями и азартно переругивались на интере. Мрина понимала примерно одно слово из пяти — и это в лучшем случае — но у неё создалось впечатление, что какие-то подвижки имеются.

Лавров и примкнувшая к нему Тина, для которых работы пока не было, прикорнули в теньке, и Лана мимолетно позавидовала медикам. Сама она могла рассчитывать на сон не ранее, чем через вытребованные у Хокинса полсуток. Если очень-очень

повезёт.

Мистер Шмидт стоял несколько в стороне. К маститому юристу не липли ни грязь, ни шум, и брюзгливое выражение его лица объяснялось, вероятно, не обстановкой, а тем, что его демонстративно не принимали в игру. Это следовало исправить (во избежание возможных трений с таинственными спонсорами), и Лана решительно направилась к адвокату.

— Мистер Шмидт, у нас проблемы.

— Слушаю вас, миз Дитц!

Брюзгливость исчезла как по волшебству. Вот таким, наверное, он и был в естественной среде обитания, у себя в офисе или в зале суда: целеустремленным, внимательным, готовым выполнить задачу. ЭТОТ Шмидт ей, пожалуй, даже нравился.

— Мистер Шмидт, мистер Хокинс любезно предоставил нам время и пространство для маневра. Однако, боюсь, из-за этого у него могут возникнуть неприятности служебного характера. Мне нужно, чтобы вы нейтрализовали их, иначе впоследствии со мной и моими людьми никто не захочет иметь дела. Между тем, не исключено, что…

Закончить ей не дали. Подобравшийся законник кивнул и ободряюще улыбнулся насупленному спасателю:

— Мистер Хокинс, когда вы закончите беседовать с миз Дитц, мне потребуется уточнить некоторые детали, необходимые для работы. Вам не о чем беспокоиться, сэр. Никаких неприятностей для вас мы, разумеется, не допустим.

Отвесив то, что при некоторой доле воображения вполне могло сойти за поклон, Герхард Шмидт отошёл подальше. Профессиональный опыт явно подсказывал ему, что продолжение разговора миз Дитц с Хокинсом его не касается. Всё, необходимое для начала действий по защите тылов сотрудничающего с ней человека, он уже услышал. Подробности чуть позже предоставит сам подзащитный. А больше ему знать не следует, чтобы не пришлось впоследствии сооружать уж очень сложное вранье. Шмидт в целом относился к вранью скорее положительно, но сложного — не любил. Хлопотно.

Между тем Лана в сопровождении заметно повеселевшего Джедедии подошла к Солджеру и деловито бросила:

— Ваше мнение, майор?

— Нам повезло, мэм. Обычная запись обычным стилом в обычном блокноте… этого не предусмотрит ни один профессионал. Парни уже работают, думаю, первые результаты мы получим в ближайшее время.

— Где сапёры?

— Пошли осмотреться. Я отправил с ними охрану под командованием капитана Стефанидеса, и этого типа, Моралеса. Он что-то знает, а кроме того…

— Он вам надоел, — со вздохом закончила Лана.

Краем глаза она наблюдала за Хокинсом. Обращение к ней «мэм» человека, которого она назвала майором, явно произвело на дядьку немалое впечатление. На что наверняка и рассчитывал этот умник Солджер.

— Так точно, мэм.

— Хорошо, я всё поняла. Выдвигаемся. У нас полсуток, не будем рассиживаться. Мистер Хокинс?

— Мэм? — с тяжеловесной иронией ухмыльнулся спасатель.

— Вас ждет мистер Шмидт, а нас — работа. Спасибо вам.