Баиловский сад

Семенов Виктор

Минут через десять Вартанов наконец появился. Тагиев в это время стоял недалеко от входа.

– А, Сурик-джан, ничего себе на тридцать минут отпросился. Тебя почти четыре часа не было. Я не понял, ты что, учёный, что ли, или самый хитрый? Сурик, а может, ты решил, что уже отслужил своё? Тогда пойди и скажи это командиру, да! А чего, я от него должен огребать за твои консультации?

– Да я от этого Никитина сам еле ноги унёс. Я к нему как к человеку пришёл, э, а этот математик конченый достал с умным видом свою логарифмическую линейку, взял мой диплом и начал перепроверять всю расчётную часть. Я когда это увидел, у меня в глазах потемнело. Я сразу понял, чем всё закончится: наковырял, мудак, кучу ошибок, теперь мне нужно всю главу переделывать, а во вторник нести уже в исправленном виде.

А кому всё это надо, э, я ему что, академик Зеленский, что ли? Я завтра собрался

в увольнение свалить до понедельника, у мамы день рождения, дома шашлык делать будут. А из-за него этот шашлык для меня превратится в перловую кашу с нашего камбуза. Теперь до конца субботы всё это исправлять нужно, а потом ещё в понедельник доделывать. Валер, пять минут перекурю и заступаю уже до конца дежурства. Ну извини, да, видишь, как получилось.

В это время кто-то подошёл сзади к Тагиеву, взял его под локоть и потянул к окну коридора, где никого не было. Валерка повернулся. Рядом с ним стоял Сашка Грементьев. Курсант Грементьев, или, как его иногда называли, Грэм, был одноклассником и приятелем Тагиева с начала курсантской службы. По итогам учёбы Грементьев шёл на диплом с отличием, что оставалось подтвердить только при защите. При этом Сашка не был ни спортсменом, ни общественником, ни комсомольским или каким-либо другим активистом, и за пять лет учёбы командованию ни разу и в голову не пришло назначить его каким-нибудь, пусть даже самым младшим командиром. У Сашки были чистые погоны и, как он сам любил говорить, чистая совесть. На ежедневных вечерних самоподготовках взахлёб зачитывался детективами и иностранной художественной литературой, любил шахматы, а после третьего курса на практиках и стажировках ночи напролёт дулся с одноклассниками в преферанс. Над конспектами рассветов не встречал, хотя и текущих «хвостов» старался не иметь. Зато Грэм имел добротные конспекты лекций по пройденным дисциплинам. И здесь начиналось самое удивительное.

Во время сессии, если Сашка не был в наряде, то все дни перед экзаменами проводил за чтением всё тех же детективов либо просто спал прямо за учебным столом, а после обеда последнего перед экзаменом дня возвращался в класс, доставал конспект и молча листал его до ужина. А на следующий день сдавал экзамен на отлично. И так на протяжении пяти лет. Создавалось впечатление, будто учебные дисциплины высшей школы, которые не без труда и проблем давались его одноклассникам, Сашке были давно известны и понятны, и надо было просто освежить их в памяти. Удивительные способности Грементьева были предметом восхищения и гордости со стороны одноклассников на протяжении всех лет учёбы.

В конце пятого курса началось распределение выпускников по местам дальнейшей службы. Помимо заявок с флотов и частей центрального подчинения, на факультет поступил запрос на одного выпускника из Ленинградского НИИ ВМФ СССР на должность начальника лаборатории. В предыдущие годы ничего подобного не было, так как в этот институт брали только молодых и хорошо зарекомендовавших себя офицеров с опытом службы на кораблях и подводных лодках, а тут такая удача – после училищной скамьи сразу в Ленинградский НИИ. Желание начать службу в институте изъявили все, кто мог хоть как-то рассчитывать на эту вакансию, но реальных кандидатов было двое: Грементьев и комсорг роты старшина второй статьи Валерий Стешко. У командования Стешко числился на хорошем счету, был серьёзным, требовательным и к себе, и к подчинённым, хотя не без своей выгоды. Валерий хорошо учился, активно и правильно выступал на комсомольских собраниях. Однако одноклассники его не любили и за его куркульский характер за глаза называли «хохлом». Средний балл диплома у него был ниже, чем у Грементьева, но Стешко был твёрдо уверен, что статус комсорга роты даёт ему неоспоримое преимущество при распределении, и обратился к командиру роты с просьбой поддержать его кандидатуру на должность в НИИ. Однако командование факультета остановилось на кандидатуре Грементьева, который с отличием заканчивал училище. То, что это место предложили Грементьеву, в роте никого не удивило. Но, узнав об этом, старшина второй статьи Стешко сразу отправился на приём к начальнику факультета, где долго рассказывал, как он упорно учился, что нёс огромную общественную и комсомольскую нагрузку, что в его служебной карточке нет ни одного замечания, и попросил пересмотреть решение в его пользу. Однако Стешко отказали, так как институту были нужны специалисты с потенциалом Грементьева, а комсоргов и общественников в НИИ было в избытке. Валерий остался в полной уверенности, что его несправедливо задвинули, в душу запала глубокая обида на Грементьева, который, как он считал, перешёл ему дорогу. Но главное – от этого тёплого места Стешко

так просто отказываться не собирался.

Отойдя с Тагиевым в сторону, Грементьев негромко спросил:

– Валер, ты в эту субботу вечером сильно занят?

– Да, в общем-то, нет. Завтра собирался уволиться домой, насквозь до понедельника. А что?

– Я в эту субботу заступаю дежурным по клубу, ко мне должна подъехать Татьяна со своей подругой Иркой Каляевой. Чувиха классная, да я тебе о ней рассказывал… Ты как насчёт того, чтобы составить нам компанию?

– Да нормально, спасибо за приглашение. Конечно подъеду, с удовольствием, о чём разговор. Правда, я танцор никакой, потоптаться в медленном танце смогу, а вот на что-то зажигательное обнадёживать не стану, чтобы не разочаровывать.

– Ой, Валер, да не парься ты с этим. Молодых незамужних твои хореографические способности интересуют, мягко говоря, не в первую очередь. Им уже под двадцать два. Ты что думаешь, они сюда приезжают летку-енку танцевать? Тем более Ирка девчонка умная, и если ты не любитель быстрых танцев, то это не будет проблемой для общения. Ну, так что?

– Договорились, а как встретимся?

– Давай где-то без пятнадцати семь в клубе. Там, правда, народу будет много. Возле гардероба нормально? А я после танцев пораньше подменюсь с дежурства и сам провожу девчонок. Они рядом со мной живут.

Грементьев сделал знак рукой, показывая, как рядом живут Татьяна и Ирина. В руке он держал училищные методички по философии, которые издавались в качестве дополнительного материала для сдачи экзамена по курсу диалектического материализма.

– Грэм, а чего тебя опять на философию потянуло? Мы же её ещё на третьем курсе спихнули, ты что, пересдавать собрался?

– Да нет. Это мне вчера Татьяна вернула. Брал для неё в нашей библиотеке, когда они у себя в университете философию сдавали, а неделю назад мне передали, что не подпишут обходной лист, пока не верну. Я про эти методички уже забыл. Хорошо, что нашлись. Сейчас пойду сдавать, а заодно спрошу, что там ещё за мной числится.

– А что, в государственном университете своих методичек не издают, что они обращаются за этим к нам, служивым?

– Да конечно нет, Валера, ты как святой. Это с нами нянькались и носились, как с писаной торбой: контроль посещения занятий, каждый день обязательная самоподготовка, готовили для нас методички с основными положениями по пройденному материалу, всё разжёвывали и в рот запихивали. А там на лекцию можно приходить, а можно не приходить, расслабуха. В конце занятий дали перечень необходимой литературы. Как хочешь её, так и доставай и изучай, а после этого семинар или контрольная, и в конце экзамен.

– Да? Ну и что, методички помогли?

– Помогли не то слово, об этом экзамене по философии, который сдавала Татьянина группа, по университету потом легенды ходили.

– В смысле?

– Ой, да по этим методичкам почти вся её группа готовилась. И вот на экзамене отвечает Ленка Шульгина, у неё в билете второй вопрос был «Переход количества в качество». Ленка всё по методичке ответила, а потом в качестве примера действия этого закона рассказала, что в составе военно-морского флота СССР после войны было большое количество дизельных подводных лодок с ограниченной автономностью, временем нахождения в подводном положении и вооружением, а позже появились более совершенные и мощные атомные подводные лодки, которые могли находиться под водой несколько месяцев, а уже на их базе было создано несколько десятков лодок нового класса – ракетные подводные крейсера стратегического назначения, вооружённые баллистическими ракетами с ядерными боеголовками.

Выпалив всё это, Шульгина замолчала. Профессор задумчиво смотрел в окно. Молчание затягивалось. Ленку потихоньку начал охватывать мандраж [6] , что с баллистическими ракетами и ядерными боеголовками она хватила лишку, и её занесло куда-то не туда. Однако ответ прозвучал, и отступать было некуда. Поэтому, чтобы прервать затянувшуюся паузу, Ленка решила дополнить свой ответ и зашла сразу с козырей, а именно – со стратегической авиации. Не глядя на профессора, она монотонно стала рассказывать о том, что после войны у Советского Союза были тысячи бомбардировщиков с ограниченным радиусом действия и бомбовой нагрузкой, а сейчас в нашей стране созданы несколько сот реактивных стратегических бомбардировщиков Ту-160 «Белый Лебедь» и турбовинтовых Ту-95 «Медведь», несущих на своём борту мощные ядерные бомбы и имеющих радиус действия до США включительно.

6

Страх