Багровое небо

Розенберг Джоэл

Да, около негров тоже чувствуешь себя странно, но по крайней мере ты сразу понимаешь, что это негры. Ты не моешься в душе спортзала рядом с ними годами, прежде чем узнать, что они негры. И если евреи обычно умнее тебя, большинство из них не кичатся этим… Черт побери, Йен Сильверстейн так просто классный парень, когда сойдешься с ним поближе.

– Где-то я тебя видел, Мэгги, – говорил Билли, позвякивая посудой в кухне. – Ты живешь неподалеку?

– Я подумала то же самое про тебя. Точно видела где-то. Но

живу не то чтобы рядом – за Озером, в Брианте.

– Давно?

– Нет. Только в этом семестре переехала.

– Может, встречались в центре?

– Может быть, я туда иногда хожу выпить чашечку кофе.

– Хм-м-м-м…

Снова звяканье посуды, и через некоторое время появился Билли, открыв плечом дверь из кухни. Он легко балансировал серебряным подносом с тарелками, столовым серебром и тремя кружками какао.

– Вам повезло! На прошлой неделе я приготовил паштет.

И с этими словами Билли ловко намазал его на тоненький кусочек хлеба, положил на тарелку и подвинул ее к Мэгги:

– Попробуй.

– С горячим какао?

– Паштет шеф-повара Луи идет ко всему.

Джефф взял тарелку из рук Билли и попробовал паштет. Он был густой и очень вкусный, и хотя там отчетливо присутствовала печень, она не доминировала.

Билли, как всегда, выпендривается. А еще хмурится, что странно.

– Но если ты живешь неподалеку, почему мы не встречались? Я бы непременно узнал Торри. Я знал, что он учится в университете, но не ожидал увидеть его в этой части города. – Билли скорчил гримаску. – Ведет себя как настоящий мужчина.

Мэгги хихикнула:

– Передать ему это или, наоборот, ни за что не говорить?

– Как хочешь.

Билли вторил смеху девушки. Они прекрасно поладили, как две давние подружки. Джефф чувствовал себя чужим, и это ему совсем не нравилось. Билли Ольсон вечно его смущает!

– Ну, Джефф, – спросил Билли, – для чего ты приехал в город? – Он подмигнул Мэгги и протянул вперед руки. – Если за мной, то валяй, надевай наручники, я не буду сопротивляться.

Мэгги фыркнула, выплюнув какао обратно в чашку.

– Никогда не шути, когда я пью! – возмутилась она. – Я едва не загубила твой ковер.

– Я здесь… по личному делу, – уклончиво ответил Джефф, избегая взгляда Мэгги. Она, конечно, умница, и любой, кого так высоко ставит Ториан Торсен, достоин уважения, но…

…но это, черт побери, Билли.

Билли посмотрел на нее, затем снова на него.

– Хорошо, – сказал он и поставил кружку на стол. – Чем я могу помочь?

На этот раз голос звучал совершенно серьезно, без всякого жеманства. Интересно, дразнит он его или как?

Билли есть Билли, но…

А ведь было время… Джефф вспомнил, как они с Билли бежали через лес, с шестилетним Торри Торсеном в хвосте, неся тяжеленного Дэйви Йохансена. Дэйви свалился с дерева, на котором они строили крепость,

и разодрал ногу от колена до бедра. Там было много мальчишек – Джефф даже не помнил, кто именно; все замерли от ужаса, и только Билли схватил Джеффа за правую кисть своей левой рукой, а левую кисть – правой рукой, и на этом «стульчике» они отнесли Дэйви в городок.

Билли оставался верен себе и болтал не переставая всю дорогу, хотя дышал тяжело. Но он не замедлял бег и не отрывал взгляда от пропитанной кровью повязки из банданы, благодаря которой кровь не лилась, а сочилась… Джеффу внезапно стало очень стыдно, что он не вспоминал об этом по меньшей мере лет десять.

– Да, кое-чем можешь. Нам с Торианом Торсеном надо остановиться где-то на пару дней.

Нет, не с Торсеном, что это он несет?

Впрочем, Джефф прекрасно понимал, что он несет. Ему просто не хотелось оставаться с Билли наедине, и он предпочел бы, чтобы с ним был кто-то еще. Но этот кто-то не должен пахнуть Торсеном, иначе его выследит Сын. А Ториан Торсен, естественно, пахнет именно как Торсен.

– Нет, – поправился Джефф, – Ториан будет жить у Мэгги. У тебя остановлюсь только я, если можно.

– Никаких проблем, Джефф. Ты прекрасно это знаешь. – Билли безо всякой рисовки пожал плечами и откинулся на спинку стула. – Mi casa su casa, – сказал он, взмахнув рукой.

Глава 8

Боль в груди.

Док Шерв остановил «себербен», и наст приятно захрустел под толстыми шинами. Через минуту из будки вышел Чак Халворсен с винтовкой на плече. Увидев, кто приехал, он вернулся на место.

– Приятно видеть, что все начеку, – саркастически заметил Шерв.

– Так он же не за машинами наблюдает, – покачал головой Йен.

– Тоже верно.

Йен потянулся было к ручке двери, но Шерв остановил его.

– Допей сначала кофе. – Он указал на походную чашку на подставке. Над чашкой вился парок. – Ты ведь не очень спешишь?

Йен проигнорировал вопрос, но кофе отхлебнул.

Дело было в том, что он не знал точно, спешит или нет. И это беспокоило его. Незнание вовсе не благодать, оно скорее проклятие – настолько от него не по себе.

– Религией Хардвуда можно назвать кофе, а не лютеранство, – заметил юноша.

Когда Шерв улыбался, становилось видно, что зубы у него удивительно белые, портил их лишь коричневый налет от табака.

– Точно. Ходишь ты в церковь или нет – твое дело, но если ты не пьешь кофе, люди сочтут тебя чудаком.

– Но я ведь чудак, а вы привыкаете помаленьку. – Йен сделал еще глоток горячей черной жидкости.

На заднем сиденье Валин допил свою чашку с громким хлюпаньем и, когда док Шерв протянул ему термос, налил еще одну. Валин немедленно, с первого глотка полюбил черный кофе.