Багатур
Шрифт:
Старенький боярин, рядом с Олегом превший в соболиной шубе и бобровой шапке, проскрипел тихонько:
– Жалиться приехал Володимер, волостей просить…
– Похоже, – кивнул Сухов.
Того же мнения придерживался и Ярослав Всеволодович, ибо, повздыхав о блеске минувших дней, великий князь сказал Рюриковичу:
– Пойдёшь в Переяславль 61 княжить? Те земли и вовсе без пригляду, а мне всё не объять.
– А пойду! – загорелся Владимир – воспрял, плечи
61
Имеется в виду Переяславль Русский (он же Южный), оборонявший левобережье Днепра от кочевников.
– По рукам?
– По рукам!
И высокие договаривающиеся стороны скрепили свои намерения пожатием рук.
Глазами отыскав Якима Влунковича, великий князь киевский сказал властно:
– Проводишь князя переяславского в Западный дворец и выставишь своих людей.
– А ты, княже? – спросил воевода обеспокоенно.
– И я не сбегу, – пошутить изволил Ярослав Всеволодович. – Бойцов у тебя довольно, пущай стерегут снаружи, а внутри… – Зоркие глаза великого князя обежали толпу и остановились на Сухове. – А внутри побудет Олег Романыч.
Олег поклонился, подумав мельком о том, как переменчива жизнь – магистр прогибается перед каким-то князьком! Когда он выпрямился, то перехватил жгучий, злобный взгляд воеводы – и поддался-таки искушению, не утерпел, подмигнул Якиму Влунковичу…
К ночи великокняжеский дворец затих, только зажжённые факелы потрескивали в своих держаках, бросая отсветы на стены и сводчатые потолки. Полусотня Олфоромея и столько же новоторжан сторожили все входы и выходы с улицы, сохраняя вооружённый нейтралитет.
Олег неспешно шагал длинным коридором, проклиная неведомого архитектора. Ей-богу, пьян был зодчий! Имелись во дворце комнаты, располагавшиеся на первом этаже, куда проникнуть можно было, только поднявшись на второй, а после спустившись обратно вниз. Два поворота заканчивались тупиками, а чтобы из умывальни пройти в малую трапезную, находящуюся рядом, за стенкой, следовало топать по коридору направо, свернуть налево в другой коридор и добраться-таки до цели.
– Дурдом, – буркнул Сухов, пробираясь мимо опочивальни князя.
Странно, прислушался он, не спит Ярослав Всеволодович – ходит туда-сюда, меряет комнату шагами. Бессонница замучила или грехи покоя не дают? Ага, притих вроде. Кровать заскрипела.
Олег дошагал до конца коридора, до стрельчатого окна с частым переплётом, но и сюда донёсся могучий храп. Угомонился великий князь… Сухов зевнул с хрустом, поминая лихом придворную службу, – любил он поспать вволю, да чтоб вставать попозже, а тут броди всю ночь напролёт!
Рассудив, что холодный ночной воздух поможет бороться с сонливостью, Олег растворил узкое стрельчатое окно в конце коридора. Тяжёлая бронзовая рама, заделанная массой мутных стекляшек, загудела и
– …А я туда спьяну забрёл вчерась, – донёсся оживлённый голос Якима Влунковича, – там у латинян то ли церковь, то ли монастырь, я так и не разобрал – спать залёг на какой-то лавке. Просыпаюсь – бубнит кто-то. Гляжу – поганый, из степняков, лапу свою немытую на Библию поклал и чешет, как по писаному! Я, грит, клянусь всех ханов извести, живота, грит, не пожалею! Видал, цего делаетсе?
– Поганые, они поганые и есть, – откликнулся чей-то басок. – Кочевого хоть трижды окрести, всё одно нехристем останетсе!
– Твоя правда, Труфане…
Сухов зевнул, потянулся и решил, что подремать на посту не помешает. Хоть посидеть с закрытыми глазами! А спит он чутко…
…Было часов шесть утра, когда Олег вышел из тяжкой дрёмы. Света от восходящего солнца поступало столь мало, что рано было гасить факелы. Ополоснув в умывальне лицо, Сухов вышел – и увидел чужого. Некто в чёрном стремительно шагал по коридору, хоть и припадая на правую ногу.
– А ну, стой! – окрикнул Олег нарушителя.
Тот резко оглянулся, и Сухов узнал Бэрхэ-сэчена.
– Стой, кому сказал!
Плосколицый не стал искушать судьбу, а метнулся к лестнице, бегом взбираясь наверх, к княжьим покоям. Олег погнался следом. Пронёсся по всему коридору, заглядывая за каждый угол, но никого не обнаружил. Замерев, Сухов прислушался – тишина. Но не приснился же ему этот монгол, или кто он там!
Тишайший шелест шёлка подал Олегу знак. В последний момент он резко присел – и спас себе жизнь. Лезвие сабли просвистело над самой его головой.
Упав и перекатившись, Сухов вскочил, выхватывая меч, однако Бэрхэ-сэчен не захотел дуэли и кинул саблю в ножны. Метнувшись к ближайшей двери под аркой с колонками, он скрылся за нею. Олег зарычал от злости, но долг превыше всего.
Подбежав к дверям опочивальни, он тихонько приоткрыл её, больше всего опасаясь увидеть окровавленный труп на постели. Ан нет, князь был жив. Сидя в одной рубахе, свесив на пол волосатые ноги, он накачивал себя пивом – кадык так и ходил вверх-вниз, вверх-вниз.
Наслушавшись постанываний, причмокиваний и бульканья, Сухов притворил дверь. Помчался обратно. Ворвался под арку в пустую комнату – и обнаружил глубокую нишу, в которой закручивалась винтовая лестница. Похоже, Бэрхэ-сэчен знал дворец лучше него!
Выскочив на улицу, Олег столкнулся с Олфоромеем.
– Утречка доброго! – пожелал Лысун.
Сухов отмахнулся.
– Отсюда никто не выходил? – спросил он. – Степняк, плосколицый такой?
– Дык только что вышел…
– А кто его пускать велел?! – напустился Олег на новика.
– Дык грамотка у него была, – растерялся тот, – вот Станята и пропустил…
– Куда он побежал?
– Кто?
– Степняк!
– А-а… А он не побежал, пошёл себе во-он в ту сторону.
– За мной, живо!