Багамарама
Шрифт:
Дорога к «Альбери» круто уходила вверх. Я стал подниматься, и тут услышал за спиной хруст шин по гравию. Кто-то мелодично пропел:
— Бип-бип!
Я обернулся: сидя в коляске для гольфа, меня догоняла Штеффи Планк.
— Привет, незнакомец, — просияла она, останавливая свой незамысловатый транспорт. Эта молодая особа работала в журнале Барбары и номинально числилась ее личной ассистенткой. Три года назад Штеффи окончила колледж Роллингз и с той поры быстро двигалась в задуманном направлении. Молоденькая
У милашки длинные каштановые волосы с выгоревшими светлыми прядками и желтый бутончик гибискуса за ухом. Любая другая с цветочком в прическе смотрелась бы жеманной кокеткой, Штеффи же выглядела вполне пристойно. На ней был длинный зеленый саронг и белая однотонная футболка, стянутая на талии и подоткнутая сбоку. Я сразу заметил, что футболка надета на голое тело, и потому старался сосредоточиться на том, что выше шеи. Это оказалось несложно. У девушки было открытое, дружелюбное лицо без явных изъянов, на котором горели большие карие глаза с золотистыми крапинками на радужке. Создавалось ощущение, что она так и светится изнутри.
— Как я рада встрече, — сказала Штеффи и бросилась мне на шею. Я тоже ее обнял. Допускаю, что по моей вине объятия продлились чуть дольше необходимого; впрочем, Штеффи не выказала недовольства. Я буквально воспарил. Давненько не испытывал такого душевного подъема; пожалуй, это бодрит даже лучше похода в церковь. Уж не открыть ли мне собственный храм — храм Святого Зака, покровителя всех нуждающихся в объятиях? Святилище станет гвоздем сезона и будет пользоваться особой популярностью среди тех, кому немногим за сорок, кто недавно освободился из мест заключения, успел стать рогоносцем и потихоньку оплакивает свою горькую участь.
— Садись, подвезу, — предложила Штеффи.
Я взгромоздился на соседнее сиденье, и мы потащились в гору. На дороге валялся кокосовый орех, девушка резко крутанула руль и спросила:
— А где Барбара? Отсыпается?
Не большой я мастак скрывать чувства и переживания: все сразу отобразилось на лице.
— Что стряслось?
— Мы еще не виделись.
— Как так?
— Да вот так и не виделись.
— Что, с самого приезда?
— Она вчера не пришла домой.
Мы вырулили на подъездную дорожку в тени бугенвиллей, и Штеффи свернула на обочину.
— Ничего себе.
— Ага.
— И как ты думаешь, где же?.. — Она покачала головой, так и не закончив фразу.
Я опустил руку
— Давай не будем ходить вокруг да около. Скажи, возможно ли, что у Барбары снова закрутилось с Брюсом Генноном?
— С какой стати! Оставь эти бредовые мысли.
— Просто я уже не знаю, что и думать…
Мы молча сидели, полуденная жара набирала силу. Над головой неподвижно висел горячий влажный воздух. На земле, около колеса, зеленая ящерица держала в челюстях маленькую белую бабочку и никак не могла заглотить свою добычу. Насекомое взмахнуло крыльями и вспорхнуло, неловко подрагивая в воздухе. Пролетев несколько футов, бабочка упала на землю, и зеленая ящерка опять ловко ее ухватила.
— Нет, Барбара ни за что не стала бы встречаться с Брюсом, — решила Штеффи.
— Почему нет?
— Нет — значит, нет. Не пара он ей.
— Но ведь эти двое когда-то были помолвлены.
Девушка молча пожала плечами.
— Да, Брюс Геннон привлекателен, умеет себя подать. К тому же он гениальный фотограф и такая подлюга… Этот тип, едва тут появился, сразу начал ко мне подкатывать да еще с десяток девчонок-моделей умудрялся обхаживать. А сколько ему лет? За сорок.
— Преклонные лета.
— Да нет, ты же меня понимаешь. Взрослый человек, а ведет себя как мальчишка.
— А вы с ней когда последний раз виделись?
— Сразу после съемок распрощались: она выпивку на всех заказала.
— В «Багамских песках»?
— Ага. Вообще было здорово. Все только о съемках и галдели — а что, материальчик отсняли первосортный. Чудесная погода, красивые шмотки. А каких Брюс моделей набрал — умереть и не встать. Нет, здорово получилось. Так что был повод повеселиться.
— Да, я как раз поспел к развязке. Только Барбара уже ушла.
— Во сколько это было?
— Пожалуй, ближе к девяти.
— Ну так она давно ушла. И я рассиживаться не стала, сразу за ней и смылась, а было тогда восемь вечера. Она наскоро пропустила бокальчик — да и то уговаривать пришлось, — уж очень ей не терпелось поскорее слинять. Помню, она на пляже не унималась. Все меня дергала: повернется и спросит вполголоса: «Как думаешь, он уже здесь?» И еще оглядывалась, тебя искала. «Ты его не видишь? Нет?» Зак, я тебе клянусь, наша Барбара вела себя как маленькая. Знаешь ведь, на нее как найдет…
Как же, как же… И это только одна из миллиона причин, почему я так к ней привязан.
— Так что поверь мне на слово: не стала бы она с Генноном глупить, — подвела итог Штеффи.
— Но ведь они из бара вместе ушли…
— Ушли, и что с того? Это еще ни о чем не говорит. И я с ними за компанию увязалась. Барбара сказала, что очень торопится тебя повидать, Брюс предложил на своей коляске ее подбросить. Он и меня приглашал, но я отказалась — не хотела с ним возвращаться.