Баффер
Шрифт:
Прав полковник, скоро пойдет вторая волна. Всерьез начнется грызня среди Гильдий, опомнятся чинуши, поняв, что власть уходит из их рук насовсем, начнут экспериментировать с магией те, кто до того боялся. Исчерпается окончательно запас прочности городских коммуникаций, и вторая зима будет гораздо суровее. Я вот еду в машине, а не в поезде просто потому, что пути второй день чинят, а сколько составов должно было пройти по ним за это время? Кто-нибудь помнит, когда взлетал последний пассажирский самолет? Только транспортники военные летают, да эмчеэсовцы с мракоборцами. А ведь пути, по слухам, подорвали банальной взрывчаткой, значит, люди делали, не маги. Что это – сепаратисты? Или просто кто-то хочет создать
Там, в маленьком приморском городишке на краю пустыни, гораздо спокойнее. Может, там люди другие, а может, я просто не все увидел, не показали туристу всего.
Машину тряхнуло, мы все трое одновременно выругались, переглянулись, хмыкнули. И опять замолчали, каждый о своем.
Порвалась цепь великая, распалась, ударила, одним концом чиновника, другим по мужику. Магов сильных мало, один на полсотни, но присутствие даже слабого игруна делает невозможным узаконенное насилие. И это в стране, где ценится и всегда ценилась сила. Хотя где она не ценится? Зачем платить за жилье, лучше пожаловаться соседу Васе, пусть сожжет всех жадных упырей в ЖЭКе! Зачем честно покупать у этих воров-спекулянтов, если друг Коля может просто вынести решетку одним движением пальца, и никаких карточек, гуляй, рванина! А потом вдруг мусор не вывозят третий месяц, дороги не чистят, людей не лечат и жрать нечего.
Не все, не везде и не всегда так поступают, но вот где-то стало хуже, маленькая язвочка беззакония стала воспаляться, народ кинулся в безопасные места, а там их не ждали… прямо как сейчас в Самаре видел. Тех государевых людей, что посильнее духом, быстро выбили, остальные начали разбегаться. Гильдии как-то пытались организовать городской быт, но ведь одного желания мало, надо еще знать и уметь, к тому же один залетный игрун, одна бандочка могли мгновенно уничтожить результаты многодневной работы и никак не пострадать. Пришел, пограбил, развлекся, ушел, а оставшиеся теряют под развалинами вдесятеро больше, чем награблено, и, что страшнее – теряют волю к восстановлению. Страна целиком на Диком Поле. Маги уходят в деревни, строят поместья. Председатель не так просто вокруг меня вьется, вон Илье на следующий же день после того, как узнали о его способностях, принесли варенья «по-соседски», как только пронюхали, что он сладкое любит. Нам еще повезло, дорогу легко просматривать, три деревни и два хутора стоят на линии, почти тысячу человек прикрывает моя мистическая слава, да с другой стороны двадцать километров заболоченного леса, и то не помогло, банда при поддержке двух магов, и что бы с ними сделали, будь я в прыжке подольше? Налетели, похватали, убежали, ищи ветра в поле. Диком. Даже найду – кто мертвых воскресит? Ну, кроме некромантов, не приведи господь? И ведь это только начало, мы живем почти как раньше, просто чуть-чуть хуже, проедаем накопленное, все настоящие беды впереди.
Может, в самом деле переехать в Южную Америку? Или начать, как предполагал, прыгать по Пан-американа? Смотрел я штатовские сериальчики про постапокалипсис, они тоже не слишком оптимистические, но все как-то не верится, что в Стране Свободных тоже такая фигня, как у нас. Умом понимаю, а верить не хочется. Вон полковник говорил… да и теплее у них… нет, надо прыгать. Найду артефактора, досадим картошку, и на пару дней уйду в прыжки, авось дети не развалят за это время домик.
Я машинально погладил центральную плоскую бусину четок и перевернул их на новый круг. Сидевший на лавке напротив мужик покосился, но ничего не сказал. Они с приятелем довольно долго обсуждали какие-то свои дела вполголоса, но теперь молчали, так же как и я, уставившись в никуда, только иногда поругивая дорогу
В жизни все по кругу. Были «народы моря», были гунны и вандалы, половцы и печенеги, когда-то и о магах скажут «были». А земля будет, и люди, скорее всего, выживут. Мы, люди, твари живучие. Но не все. Года три, и начнется необратимое разрушение, уже на эту зиму голод прямо планируют. Страна себя едой обеспечивала, впритык, но обеспечивала, только это в мирное время, а сейчас? Сколько не переживет следующей зимы, если уже в эту, с накопленными запасами и полными амбарами, пришлось вводить карточки?
Рухнет транспортная система, энергетика, нечем будет удобрять поля, снизятся урожаи, уровня эдак до середины девятнадцатого века, только навоза, в тогдашних объемах, тоже не будет. Выживет соответственно один из пяти. А мне в эти двадцать процентов надо самому пройти, Илью протащить, тетку, ее родных, много кого, в общем. И каждый спасенный – это четыре трупа неизвестных мне людей, умерших вместо нас. Лучше, конечно, они, чем мы, но все равно невесело.
Куда можно убежать? Ладно я с порталом и прыжками нигде не пропаду, мне даже невидимости хватит, чтобы с голоду не умереть, но как устроить тех, кто от меня будет зависеть? Кто уже зависит? Легко сказать «надо собрать свою группу», а чем их заинтересовывать? Я не харизматичный спецруководитель, читающий мысли и намерения, не великий воин, способный дать защиту всем желающим, кого я смогу собрать в свою «семью»? Даже Студент, с его мелкой магией-телекинезом, уйдет, не станет жить в лесу. Илья… да, он со мной останется, пока маленький, и даже попытается чем-то помочь, славный он парнишка, но две боевые единицы – это мало.
Можно рвануть из этой гибнущей в корчах страны, но что там, за границами? Жить на берегу холодного океана все оставшиеся мне два года? Можно, я бы успел Илью натаскать хоть немного, молодой, языки ему легко учить, сила есть, даже больше моей. Но… скучно это будет. Правильно, разумно, но скучно. Оставаться в деревне и ждать, с тоской видя, как все вокруг рушится, чтобы уйти в последний момент? Нет для мужика ничего хуже бессилья, нет страшнее муки, а справиться с тем, что идет, мне не удастся. И Сергееву не удастся.
И ведь есть силы, которые могут как-то удержать, но чтобы их собрать, придется кровь лить. Ладно бы чужую, так ведь свою. А когда наконец соберешь, масса человеческая начнет противиться. Разбалована она, эта масса, не хочет она работать для своего будущего. И я не хочу. Только делать-то что?
Я опять дошел до центральной бусины, и в этот момент грузовик затормозил, сворачивая к обочине, оба моих попутчика тут же подскочили к бортам, где в брезенте была пара прорех.
– Что там?
– Машина стоит вроде. Темно, не видно ни хрена.
– Люди есть?
– К кабине пошли. Говорят чего-то.
А не завезли ли нас куда-то? Ни мужики, ни я с водилой и его напарником не знакомы, мало ли чего о них не знаем?
«Где я».
Просветило метров на триста. Машин рядом две, только одна за кустами. ВАИшный «козлик», а рядом трупы. Живых вокруг два человека, один ранен, лежит, здоровый – вооружен, говорит с вышедшим к нему водителем.
Полог откинулся, в кузов заглянул шофер, подсвечивая себе фонарем, и спросил:
– Мужики, помочь надо, бандюки людям колеса прострелили и одного ранили.
Сидевшие напротив переглянулись, один поднялся, начал рыться в мешке. Так, надо обозначаться, а то мало ли, если нас завезли ради мешков и моей сумки, то можно и не успеть объяснить, что я сильномогучий маг и потому меня нельзя убивать.
От загоревшегося в моей руке светового шарика все трое пригнулись, одновременно матюкнувшись.
– Спокойно, это простой свет. Вот, держи. – Я протянул второй шоферу, тот с опаской взял. – Только не урони на землю.