Бабушка
Шрифт:
– А Наталья с Ларисой приедут? – поинтересовалась Ксения. В компании она была своей, но не настолько, чтобы считать присутствующих друзьями. Кроме Якова, разумеется. А сейчас основной состав был еще и разбавлен людьми незнакомыми. Их было трое, среди них – женщина, и все они Ксении не понравились.
Яков посерьезнел, сообразив, что рассказ о ночном визите не для посторонних ушей:
– Приедут. Можешь пока уединиться в отцовском кабинете.
Так называлась небольшая уютная комната со стеллажами, уставленными книгами, креслами,
– Позже и я туда загляну.
– А что это за люди? – кивнула Ксения в сторону незнакомцев.
– Да кто же их знает, – легкомысленно отмахнулся художник. – Привел кто-то… По-моему, Серафима. Сама понимаешь: друг твоего друга…
– Может запросто оказаться твоим врагом, – буркнула Ксения.
– Да брось, что за настроение!
– Когда я садилась в такси, мне показалось, что за мной следят…
– Ты же прекрасно знаешь, чем лечится паранойя, – и Яков сунул Ксении в руку бокал с шампанским.
Из гостиной доносились слабые звуки танго: дом был старый, стены надежные и музыка служила фоном, который создавал соответствующее настроение. Ксения взяла со стеллажа книгу и уселась с бокалом в кресло. Гостей решено было игнорировать. Ксению беспокоили только ночные события, но обсуждать их ни с кем, кроме близких друзей, не хотелось.
Скрипнула дверь.
– И где ты искать будешь? – спросил приглушенный женский голос. – Посмотри, какие хоромы!
– Разобьем площадь на квадраты и прошерстим каждый, – отозвался мужчина.
– И сколько времени шерстить собираешься? – осведомилась дама с издевкой.
– Сколько надо, столько и собираюсь, – огрызнулся мужик. – Я, в отличие от тебя, в живописи немного смыслю, и стать здесь своим – труда не составит.
– Ну, если не за один раз… – протянула женщина, проигнорировав выпад. – Но только времени нам отвели мало, сам знаешь…
– Т-с-с, кто-то идет!
И дверь мягко захлопнулась.
Ксения слушала диалог с изумлением: голоса были незнакомые, а речь, видимо, шла о хоромах Якова. Странным казалось и то, что люди, попавшие в дом впервые, – а это были те самые незнакомцы, о которых она спрашивала у хозяина, больше некому – пытались проникнуть в кабинет старика, куда вход был открыт только избранным.
Спустя полчаса появился Яков:
– С народом проститься не желаешь?
– А что, уже расходятся?
– Устал я что-то от них… Второй день празднуем, хочется поговорить нормально, безо всех этих фиглей-миглей с понтами…
Яков хоть и был художником, но с коллегами общался дозированно.
– Неужто так быстро разойдутся?? – не поверила Ксения.
– Я им дал ключ от дачи, обещал завтра приехать. Там спиртное, жратва, природа…
– А не спалят?
– Не должны. Люди-то, в принципе, адекватные: выпьют немного, подурачатся, да и спать лягут. Рядом еще две дачи: на одной прекрасная
– Бедный мужик! Ты что, на него зуб имеешь?
– С чего ты взяла? – удивился Яков. – У нас прекрасные отношения, просто Серафиму хочется пристроить. Да и оргии его с бабами надоели, а она мужика быстренько приструнит. И буду я ходить к ним в гости на оладушки: Серафима печет божественные оладушки!
– Яша, – спросила Ксения, – а ты выяснил, кто эту троицу привел?
– Сказали, что Серафима, но никто точно не знает, а с ней пошептаться не удалось. Да с чего это вдруг ты так озаботилась? Люди, как люди, мало ли здесь всякого народа шастает!
– Они тоже поедут?
– Наверное.
Яков вздохнул, вытер лысеющий лоб:
– Если честно, мне они тоже как-то не очень… Что-то в них настораживает.
В прихожей раздались призывные вопли.
– Пойду, провожу.
И Яков скрылся за дверью.
Прощались долго, словно компания отправлялась в смертельную вылазку в тыл врага. Потом все стихло.
– Ну, как? – спросила Ксения у художника, возникшего на пороге.
– Да чтоб я провалился, если к ним завтра поеду! Спать буду – сутки!
Раздался звонок в дверь. Ксения подпрыгнула.
– Э-э, подруга, – покачал головою Яков, – да у тебя нервы – как струны! Ох, уж эти мне беспредельщики в погонах: обязательно надо было среди ночи вломиться, чтобы о мертвых тетках рассказывать! Не терпелось им…
И, бурча, пошел открывать. В кабинет ввалились друзья: Наталья, Лариса и Родион, который, пыхтя, тащил здоровенную штуковину, обернутую бумагой.
– Вот это сюрприз! – похлопал его по плечу Яков. – Не ожидал. Думал, ты еще в экспедиции.
– Смотри, что я тебе привез! – Родион чмокнул в щеку Ксению, прислонил штуковину к стеллажу и стал осторожно снимать с нее слои упаковочной бумаги. Вскоре подарок предстал перед зрителями во всей своей обнаженной прелести.
Все замерли.
– Да уж… – прошептала Лариса.
– Что это?? – обескураженно спросила Наталья.
А Ксения потыкала в штуковину пальцем.
– Не трогать! – вскричал Родион. – Вы даже не представляете, каких трудов стоило доставить ее из Бразилии!
– Из Бразилии?? Ты эту дуру тащил оттуда?? – Ксения была потрясена. – Да у нас в деревнях таких – на каждом шагу! Я деда Макея знаю, так он всем желающим выпиливает их за бутылку…
– Ты ничего не понимаешь, – возмутился Родион, – это же Айаутеотль – богиня инея и рассветных туманов, которая ассоциируется с тщеславием и знаменитостью… Представляешь, как это романтично?
– Представляю, – кивнула Ксения, с сомнением разглядывая деревянное чудище. – А еще – кровавую росу в рассветном тумане после жертвоприношений. Ты что, спер ее??