Бабочка
Шрифт:
— Зона её так. — Никонов сплюнул. — Припоминаю я её. Она медсестрой у них была, да?
— Врачом, причём и на Второй, и от бога. Она меня несколько месяцев назад от простуды вылечила за несколько минут, — ужас в глазах Макса сменился жалостью, — две «Души» не пожалела. И всегда, сколько её помню, весёлая была. Даже здесь, на аномальных.
— Мля, мне вот тоже сейчас весело было, не поверишь. Я как увидал, чем она в меня целится… Пал Валентиныч, голубчик, может всё-таки поведаете, чем таким эта сударыня собиралась сделать из нас удобрения? Очень уж серьёзная по виду пукалка у неё с собой была.
— Если честно, сам такое первый раз
«Покойницу» волоком тащили до базы. Маша по-прежнему брыкалась, рычала, пыталась укусить своих носильщиков, но выпутаться из узлов, которыми она была связана, у неё не получалось. По дороге Никонов начал было распекать по рации своего снайпера на предмет упущения противника, в результате чего под угрозу были поставлены жизни учёных мужей, а также непосредственного начальства, но тут выяснилось, что покойница попросту пряталась за тем самым долбаным грузовиком, потому снайпер её в принципе увидеть не мог. Тепловизор, по понятным причинам, был бесполезен, дело было вечером, вот и проморгал, тем более, что стояла сия болотная нимфа неподвижно, а потому на датчике движения также не отображалась.
— Не понимаю, почему этот грузовик, который стоит здесь чуть-ли не с момента возникновения Аномальных, до сих пор не разнесён в труху нашими бравыми военными, или хотя бы не оттащен куда-нибудь в сторону? Не объясните, полковник? — поинтересовался Завадский у Никонова. — Почему он не сгнил до сих пор, сам сказать не могу. Наука на этот вопрос ответа не имеет.
— Да пробовали мы. Не берут его пули, и вообще его ничего не берёт. — видом своим Никонов показывал, что присутствие грузовика на поле раздражает его уже достаточно давно — Тягачу чуть крюк не оторвали, а вытянуть так и не смогли. Не поймёшь, то ли он так в землю врос, то ли с этого места уходить не хочет. Хотя польза от него всё же порой есть: доводилось вашим ребятам в пеших выходах за ним прятаться, когда они на хвосте какую-либо срань притаскивали, а мои снайпера этой срани не давали ими поужинать.
На дворе базы жизнь била ключом — несколько бойцов из Группы Сопровождения по приказу Никонова скатались на поле, где собрали и погрузили тела и оружие теперь уже дважды «мертвяков» в болотный вездеход, и теперь разгружали этот груз с помощью остального научного персонала базы. Попутно обнаружился ещё один образец необычного оружия, который Никонов приказал оттащить в лабораторию. Подбежавший начмед заявил, что места в морге на всех покойных у него не хватит, но Никонов, славившийся суровостью характера и нестандартными решениями, приказал задействовать большой холодильник, положить туда мертвяков штабелем, а сам отправился на пункт связи, поскольку вопрос с отправкой тел на большую землю всё же нужно было решать. Малость позже он связался по рации с Завадским и попросил разборку загадочного оружия без него не начинать, потому как ему-де тоже страсть как интересно.
Маша, а точнее то, во что она превратилась, было посажено в клетку. Почему Завадский решил её оставить — осталось для Макса тайной. До поры.
Макс понимал, что даже если он и решится рассказать Дарье правду
Утро следующего дня они встретили в небольшом летнем ресторанчике, находящемся в нескольких минутах ходьбы от дашиной квартиры, которая за последние несколько лет стала для Макса домом.
— Мне муж нужен, понимаешь? Муж, а не светило науки, думающее днями и ночами о своей работе. — За ночь Дарья так и не остыла. — Я хотела, чтобы у нас была нормальная семья… каждый раз, когда ты уезжал в свои эти командировки, я чувствовала, что остаюсь не просто одна, а что в любой момент могу стать вдовой. На меня подруги смотрят как на ненормальную — у всех мужья как мужья и только мой пропадает непонятно где и занимается непонятно чем. Я детей хочу, наконец… я хочу нормальную семью, понимаешь? Нормальную семью.
— Даш, успокойся. Я понял, что ты хочешь сказать. Ты совершенно права — мы друг другу не подходим. Ты не поверишь, но я сам устал от всех этих недосказанностей, однако при всём желании ничего не смогу с этим сделать. Ты хочешь, чтобы я исчез из твоей жизни? Я исчезну…
— Ты так легко об этом говоришь, как будто я для тебя ничего не значу.
— Да пойми ты, ну не могу я бросить эту работу, не могу.
— Меня, значит, бросить ты можешь, а работу свою эту поганую…
— Да не бросаю я тебя. Не умею я иначе на жизнь зарабатывать, не на то учился… Сотовый Макса призывно завибрировал..
— Опять в бой зовут, да, герой? — сарказм из Дарьи лился через край. — Даже в отпуске. Давай, подними трубу и ответь, что будешь через две минуты…
— Макс, это Завадский. Ты занят?
— В некотором роде да.
— Ну как освободишься, набери мне. Только не тяни, я тебя прошу. Дело пусть и относительно, но срочное, касается всех нас и не для чужих ушей.
— Хорошо. Как только — так сразу.
Макс нажал отбой и задумался. На его памяти это был первый случай, когда начальство дёргало сотрудников, находящихся в отпуске, с утра и при этом говорило загадками.
— В общем так, ковбой, — в голосе Дарьи зазвучали льдинки. — Вещи твои я собрала ещё вчера, равно как и свои. Через два дня я улетаю в Египет, а ты можешь катиться на все четыре стороны. Вместе со своей работой, начальством и вашими страшными тайнами. Шмотки свои можешь забрать прямо сейчас, чтобы не тянуть. Ключи не забудь оставить на тумбочке.
— Даш, да послушай …
— Я уже всё сказала. Я пять лет была готова слушать, но слышала только молчание. Я устала, Макс, просто устала от всего этого. Прости и прощай.
— Да подожди …. Вот ты и остался один, лаборант. — Макс глядел в спину удаляющейся Дарьи, осознавая, что об их семейных отношениях теперь можно говорить в прошедшем времени.
Вещи он забрал спустя час, предварительно договорившись с братом, что поживёт некоторое время у него. Решил не тянуть с этим делом, потому что его всё равно надо было делать. Брат совершенно не возражал, благо был холостяком, да и квартира досталась им от покойной ныне бабушки на двоих. Предложил даже отметить это дело, но Макс решил задвинуть обсуждение этого вопроса на вечер, сославшись на дела, не требующие отлагательств.