Бабочка
Шрифт:
Макс, по сути, занимался самоедством, понимая, что изменить нельзя уже ничего, но нужно было как-то остыть и хоть как-то проанализировать случившееся. Небольшая кафешка была для этого не самым подходящим местом, но Нимову это было без разницы.
— Ну почему ты, Даш, не имела отношения к Институту, а? Всё было бы куда проще, но ведь тоже не факт. Может тогда ты меня вообще на Аномальные не пустила бы, а скорее всего, разбежались бы мы с тобой не сейчас, а гораздо раньше. Тебе ж муж нужен, а не радиоактивное мясо. Да, хоть я в поле и не работал по большому счёту, но в некотором роде тоже являюсь радиоактивным мясом, хотя даже от меня может быть польза, выражающаяся отнюдь не в деньгах. И была ведь эта польза, по хозяйству в том числе. Блин, кто, в конце концов, заменил тебе в ноуте аккумулятор на блок энергопитания, основанный на части Батарейки, чем свёл необходимость заряда устройства к нулю? А бывшей теперь уже тёще кто лечил застарелый ревматизм медицинским модулем, который, на секундочку, достаточно успешно использовался спасателями для оказания первой медицинской помощи и даже стабилизации состояния пациентов, если уж совсем всё плохо, в самой Зоне? Если бы ты только знала. А может она и права. Да, скорее всего права.
— Ведь всё было вполне романтично до того момента, как не начались эти командировки, — Макс закурил ещё одну сигарету. —
Максу вспомнилось, как однажды в институт привезли трёх человек из Группы Сопровождения Экспедиций в весьма и весьма погрызенном состоянии. По их словам выходило, что в процессе сопровождения очередного научного конвоя напоролся их отряд на какую-то совсем уж агрессивную зверюгу, задравшую трёх человек сразу, ещё четверых — в течение следующих десяти секунд, и если бы не «Адреналинка», то полёг бы весь конвой полностью, да только ребята из отделов Экспериментальной Медицины и Электронного Обеспечения хлеб свой зря никогда не ели: «компы», они же «наладонники» (хотя какие это наладонники — назапястники скорее), пусть и с некоторым запозданием, но отреагировали на крайне быструю гибель первых бойцов группы подачей команды встроенным в них медицинским модулям, а те, в свою очередь, впрыснули в кровь остальным бойцам ранее указанный препарат, ускорявший реакцию до немыслимых простому человеку пределов. Разогнавшиеся стрелки, для которых секунда в реальном мире стала двадцатью секундами в мире их внутреннем, уделали зверя достаточно быстро, но факта, что победа встала слишком дорогой ценой, это не отменило. Как рассказывал потом один из «охранителей», их самого молодого, у которого был дебют, оттаскивали потом от зверюги (кою, в момент прибытия эвакуационной бригады, оный молодой яростно пинал ногами, находясь в состоянии помутнённого сознания) четверо не самых слабых мужиков из отряда эвакуаторов, поскольку всем остальным было немножко не до того — господам оказывали первую медицинскую помощь. Зверюга оказалась не только кусачей, но ещё и очень живучей, а также категорически не желавшей умирать от нескольких прямых попаданий бронебойных пуль в голову, да ещё и спятивший дебютант порывался довершить дело. «Электроников», спустя некоторое время, начальство вызвало на ковёр, где долго и нудно распекало на предмет неопределения крайне дорогостоящей техникой наличия потенциально опасного объекта на пути следования конвоя. Впрочем, главный у «электроников» был не промах, а потому пошёл на раздачу с распечатками комповых чёрных ящиков из которых следовало, что объект до вступления в контакт с группой ну совершенно никак не выдавал своего присутствия и визуально не обнаруживался. По распечаткам выходило, что имел тот объект температуру тела окружающей среды и лежал в кустах совершенно неподвижно до того момента, пока конвой не приблизился на расстояние, позволившее оному объекту провести весьма эффективную и быстротечную атаку, в результате которой семеро бойцов получили уведомления о присутствии чего-то крупного и биологического (а также запись в лог о своей кончине несколькими секундами позже), остальные же — приличную дозу «Адреналинки» или «бодряка», как её называли сами «сопроводители». Начальство, славившееся своей мудростью, и паче чаяния не относившееся к разряду паркетных командиров (благо в Зоне побывало не по одному разу), пришло к выводу, что не дело это, на каждый шорох массово обкалывать бойцов сильнодействующими препаратами, от которых эти бойцы звереют и от которых на следующее утро у бойцов возникает состояние, весьма схожее с абстинентным синдромом. Потому, согласившись с мнением главного «электроника» о том, что скорее можно предсказать выпадение подряд десяти чисел в рулетке, нежели запрограммировать реакцию компа на появление неизвестного не только ему, но и науке вообще объекта, отпустило главного Электроника в родные пенаты, посчитав разбор полётов и раздачу живительных люлей состоявшимися. Позже, подлечившись, в честь своего возвращения выжившие бойцы и другие участники конвоя накрыли «электроникам», «медикам» и «эвакуаторам» поляну, куда за компанию позвали и Макса, поскольку в институте, помимо охраны и самих отмечающих, в тот момент был только он, происходило сиё событие в субботу и посчитали проставляющиеся, что в субботу надо отдыхать и праздновать, а не протирать штаны за анализатором аномальных субстанций. В семье у Макса на тот момент был очередной скандал на тему «Ты мне ничего не говоришь о своей работе. Вдруг у тебя есть любовница и ты под предлогом рабочих завалов мотаешься к ней?» — ага, а много можно рассказать о работе в заведении, где все сотрудники имеют хоть какую-то, но группу секретности? По этой причине Дарья решила уехать к своей матери на дачу, оставив мужа в городе. На душе было тяжело от возникшей на ровном месте ссоры, но одновременно с этим почему-то предательски легко — ничто не мешало совместить приятное и торжественное с полезным, например с лечением душевных травм.
Ха ха, душевные травмы. Вот когда в своей первой экспедиции Макс, по своей дурости и неопытности, оказался зажат в углу парочкой добреньких собачек с многообещающими улыбками во все тридцать шесть очень длинных зубов, тогда да, была душевная травма, с которой скандалы с супругой ну никак не шли ни в какое сравнение. Завадский, после того случая, долго песочил своего лаборанта на предмет соблюдения техники безопасности при нахождении на Аномальных Территориях, также в народе именуемых Зоной. Затем в приказном порядке отправил того на курсы огневой подготовки к «сопроводителям», поскольку методы обучения у военных сталкеров были слишком суровыми, а Завадскому нужен всё же был научный сотрудник, умеющий обращаться с оружием, но никак не «тупой очкарик с берданкой». Навыки, полученные на курсах, в дальнейшем оказались весьма кстати, особенно когда при сборе материала в одном из подвалов группа напоролась на пару «мертвяков» …
Мертвяки. Вот какому деятелю, помешанному на фильмах ужасов, пришло в голову так назвать людей, попавших в зоны с большой пси-активностью? А ведь назвали. Ну не могут мертвецы ходить, по определению не могут. И говорить они тоже не могут — разложившиеся мозги как-то этому не способствуют. И именно по этой причине они вообще ничего не могут, кроме как лежать и обращаться в тлен. А эти? Ну и что, что вид
И так со всем зверьём. Псевдо-собаки какие-то, Плоти, Чернобыльские коты… Тузики с Бобиками, Хавроньи с Хрюшами и обыкновенные Васьки с Кузьками и Мурками, мутировавшие только. Зачем плодить лишние сущности, когда и так понятно, что на Аномальных территориях зверьё может быть только аномальным. Правильно тогда мужики в курилке хохмили: «Выхожу я из метро и вижу объявление, что требуются-де на работу контролёры. Первая мысль — совсем одурели, Контролёров уже вместо людей на работу брать стали.». Хорошо ещё Кондукторов с Проводниками каких-нибудь на Аномальных не обнаружили — этим бы наверняка по полному рожку бронебойных билетиков на тот свет выписывали, чтобы наверняка. Хотя ведь есть тут живность, аналогов которой в остальном мире и не встретишь, но это, как говорят аксакалы, уже второй вопрос.
И Дашка всё теребила — расскажи ей, да расскажи? Ну рассказал бы, так сама б не поверила, решив, что супруг допился до зелёных чертей, дядек со щупальцами изо рта, дядек без щупальцев, но донельзя суровых, в сравнении с которыми все голливудские герои боевиков выглядят младшей группой детского сада, обчитался фантастической литературы и бредит. — Нимов затушил бычок.
Собственно и получилось случайно, что после одной из экспедиций на Аномальные Территории Макс поехал не в институт, а домой, поскольку время было позднее, а снаряжение можно было сдать и на следующий день, благо всё равно нужно было ехать за отпускными. Дома он обнаружил приехавшую с дачи тёщу, скрученную приступом ревматизма, и Дарью, ворчавшую на тему «мотается по своим командировкам, а тут маме плохо». Данная ситуация, в свете пережитого Максом за две экспедиционных недели, ну никак не тянула масштабом не только на локальный апокалипсис, но и на что-то куда как менее трагичное. Прикинув возможные последствия (начальство, конечно, по головке за это не погладит, но мы скажем, что воспользовались служебным оборудованием пусть и в личных целях, зато для спасения человека, а также во имя сохранения ячейки общества), он надел комп тёще на руку и запустил медицинский анализатор. В порядке шутки юмора поинтересовался у неё, не желают ли мама провести всю ночь в танце («бодряка» в мед. модуле оставался полный заряд). Получив же результат анализа состояния пациентки, он удалился сначала в душ, а затем на кухню, отдыхать с дороги за бутылочкой другой пива, запустив предварительно программу лечения и настрого запретив тёще даже дышать на прибор, не говоря уж о том, чтобы к нему прикасаться. Из комнаты в свой адрес он услышал благодарности из разряда «…опять на кухне накурит, а в комнате потом не продохнуть…». На душе стало гадостно.
— То есть дочери на кухне курить можно, а зятю — ни-ни, — размышлял Макс, пытаясь наслаждаться поганым вкусом не самого дорогого бутылочного пива. — Чего ей у себя на даче не сиделось? А может ей снотворного до кучи вогнать надо было? Задать компу программу полного восстановления организма, на недельку где-то… и тогда начальство за несдачу вовремя дорогостоящего оборудования точно разорвёт тебя в клочья. Премию наверняка обрубят за такие фокусы.
На следующее утро тёще, по вполне понятным причинам, стало существенно лучше, но это только добавило проблем в виде проснувшегося дарьиного любопытства. Затащив Макса на кухню, она потребовала ответов на тему, кем же всё-таки на самом деле работает её супруг и от какого-такого института он катается в непонятные командировки, после которых от него разит неизвестными химическими веществами (запах дезинфекторов упорно держится почти сутки и перебить его практически невозможно), ветрами заброшенных земель, а главное — какой-то дикой и первобытной свободой кота, гулявшего с конца февраля до конца июня. Чудесное же излечение хворой мамы чудо-прибором подстегнуло и тёщино любопытство на предмет «где б достать такую штучку». Кое-как отбрехавшись и трижды пожалев о том, что использовал комп, а также вспомнив, куда ведёт дорога, усеянная благими намерениями, он умотал в институт, где получил у начальства разнос за использование пусть и не настолько секретных, но весьма дорогостоящих разработок в неслужебных целях, а в кассе — отпускные. Весьма приличные, к слову, впрочем работа «в поле» институтом всегда оплачивалась щедро, вот только семейное благополучие почему то упорно не желало покупаться за деньги.
Так оно и продолжалось — скандалы, командировки, скандалы, командировки. Попойки, само собой, чествования разные, что живыми и здоровыми вернулись, но это не дома — при супруге Нимову выпивка в горло не лезла, за исключением особых случаев. Через несколько дней после одной из командировок, Макс с удивлением начал замечать, что в городе ему жить стало гораздо тяжелее, нежели на Аномальных Территориях. Там всё было проще и понятнее, злее и жёстче, но бесхитростнее, а тут поневоле задумаешься — почему за благое дело ты получаешь в спину плевки и шипение.
Он вспоминал, как Дарья вошла в его жизнь: бывшая сокурсница, единственное, что с другого факультета. Встретились на пятилетии выпуска, вспомнили студенческие годы, слово за слово выяснилось, что у обоих с личной жизнью ну совсем никак… это с возрастом начинаешь понимать, что взаимное одиночество не является поводом к созданию семьи, а тогда казалось, что их свела сама судьба и два одиноких странника нашли друг друга. Тёща, понятное дело, хотела дочери в мужья кого-то более солидного, нежели лаборант какого-то непонятного института (она помнила рассказы родителей про зарплаты лаборантов времён СССР и невольно экстраполировала это знание в отношении зятя), который, к тому же, за пять лет не был ни разу повышен в должности. Но Дарья была слишком упряма, да и про их совместную жизнь поначалу нельзя было сказать, что она не задалась. Позже выяснилось, что проблема скрывалась как раз таки не в зарплате (вполне достойной — работа с опасными субстанциями в опасных для жизни условиях, знаете ли), а в мужниных командировках, о которых он не рассказывал ни слова. Доверия, понятное дело, между супругами это не добавляло, а от командировок Макс отказываться не желал — ревматизмом у тёщи дело не ограничивалось и на лечение её старческих хворей денег уходило прилично.