Бабочка огня

Ловыгина Маша

– Рита, как ты могла подумать, что я...

– Я говорю это только для того, чтобы ты знал правду. Я не откажусь от мальчиков. Просто представь, что с ними будет? И в доме Кречетова я не хочу оставаться. Видишь, сколько со мной проблем?

– Мы все решим, я тебе обещаю. А сейчас иди отдыхать. Хочешь, вместе с детьми, хочешь, на моем диване. А я посплю здесь.

Я легла с детьми. Илья опять с кем-то разговаривал по телефону. Когда я услышала свое имя, то не выдержала и подошла к двери. Мне было тревожно, потому что ситуация до сих пор была для меня не понятна. Предстояли похороны

Кречетова, вторые за короткий срок, а я ничего не знала о том, где и как все будет происходить. К тому же я так и не позвонила в детский дом, чтобы сказать Тане, что обязательно ее заберу. Мне хотелось дать ей надежду, что скоро мы будем вместе. Отчего-то я была уверена, что все будет именно так.

– Я прошу только одного: чтобы Риту и детей не трогали, – услышала я приглушенный голос Ильи.

Холодок пробежался вдоль моего позвоночника. С кем он говорит? С полицией? Но что им от меня надо? Я ни в чем не виновата!

– Да, мы там будем. Спасибо.

Заскрипели половицы. Илья ходил по кухне-гостиной туда-сюда, а я боролась с желанием выйти и узнать, что происходит. Однако он сам мне сказал, что между нами не будет тайн, получается, он все равно мне расскажет об этом? Дед Толя считал, что нельзя лезть к мужчине в минуты раздумий. Ибо женщина думает о мелочах, а мужик о важных, жизнеобразующих вещах. Вот так прямо и говорил: жизнеобразующих, словно это они, мужики, рожают детей.

Но я вернулась в постель, снова соглашаясь с дедом. Вот умел он вовремя о себе напомнить...

Утром нас ждал готовый завтрак и Василиса Семеновна.

– А Илюша по делам убежал. Ну, как убежал, знакомый приехал. Мотоцикл его привез. Во дворе бросили и умчали. Велел, чтобы ты из дома не выходила пока. Мол, приедет, все скажет, как и что.

– Куда же я пойду? – Развела я руками.

Что ж, мой спаситель был верен себе, а я верила ему.

Илья вернулся на такси. Я сделала ему укол и накормила. Макар рисовал: нашел на рабочем столе пачку бумаги и ручку. Мы с Ваней учились считать с помощью карамелек, которые принесла Василиса Семеновна.

– Поедем в полицию? – Спросила я у Ильи.

– Нет, сейчас мы сходим в дом Кречетова. Тебе же нужно забрать детские вещи, так?

– Так, – кивнула я.

– Василиса Семеновна, вы присмотрите за детьми?

– Конечно, Илюша! Не сомневайся! – Ответила женщина. – Как за своими внучатами приглядывать стану!

Мы вышли из дома. Я очень нервничала, но, когда Илья взял меня за руку, немного успокоилась.

Охранник у шлагбаума молча пропустил нас.

У ворот Кречетовского дома стояли несколько полицейских машин. Я крепче сжала пальцы Ильи и сбавила шаг.

– Ничего не бойся, – сказал он и посмотрел на меня.

Я лишь кивнула. Провожаемые взглядами мужчин, мы вошли внутрь и тут увидели Руденко.

– А, вот и хозяйка пожаловала, – хмыкнул он, перекладывая кожаную папку под мышку и протягивая руку Илье. Но тот лишь дернул плечом, не выпуская моей ладони.

– Ты говорил, Рите надо подписать протокол? – Спросил он у Руденко.

– Да, пусть поставит автограф. А вам, гражданка Кречетова, – с ударением на фамилии язвительно произнес тот, –

следует знать, что имущество вашего мужа арестовано в связи с расследованием его преступной деятельности.

– Все имущество? – Опешила я.

– Все-все, – усмехнулся он.

– Даже детские игрушки и одежда?

Лицо Руденко скривилось.

– Я же могу взять их вещи?

– Ну, вообще, конечно...

– Можешь, – ответил за него Илья, подталкивая меня к дверям. – И паспорт Риты отдай, пожалуйста.

– Гражданин Говоров, – делано вздохнул Руденко, – вы мне тут не мешайтесь под ногами. Ваше дело – сторона.

– Паспорт, Коля, – спокойно повторил Илья.

– Вот подпишет бумаги, будет ей паспорт!

– Я сейчас вернусь, – сказала я и вошла в дом.

Внутри тоже были люди: расхаживали везде, заглядывали в шкафы и выдвигали ящики. Я старалась не смотреть по сторонам, поднялась наверх. За мной последовал один из оперативников: стоял в дверях, пока я раскладывала детскую одежду и игрушки по пакетам. Их набралось совсем немного. А ведь я даже не знала, есть ли в этом доме семейные альбомы...

Когда вышла, Руденко подсунул мне бумаги в протянутой папке.

– Я все прочел, – успокоил меня Илья. В руках он держал паспорт, свидетельства о рождении мальчиков и документы об усыновлении.

Я раскрыла паспорт и увидела штамп о браке.

– Но моя фамилия осталась прежней! – Удивленно заметила я.

– При всем желании даже Кречетов не смог бы сделать все так быстро.

– А как он хотел вывезти меня и мальчиков заграницу? У меня же нет загранпаспорта.

– У таких, как он, всегда есть возможности. На самом деле сначала вы должны были вылететь в Северную Осетию, а уж потом в Турцию. Окажись ты в чужой стране без документов, сама понимаешь, никто бы тебя не нашел. Думаю, он планировал сделать паспорта, пока вы будете там.

Я покачала головой, представляя все, что могло со мной произойти. Действительно, случись что, никто бы и следов не нашел...

– Мне надо срочно связаться с сестрой, – прошептала я.

– Я уже позвонил в детский дом и сказал, что мы приедем через неделю.

– Через неделю?! – Воскликнула я. – Правда?

– Да. Мне нужно кое-что уладить по рабочим вопросам, а потом мы поедем за твоей сестрой. Сегодня же возьмем билеты.

Я испытала самое настоящее счастье. Ни постная физиономия Руденко, ни мое «уплывающее» из-под носа наследство, ни туманные перспективы не могли погасить разгорающийся внутри костер. Я смотрела на Илью с детским восторгом, словно он – самый настоящий волшебник, спустившийся ко мне на голубом вертолете!

Глава 67

Рита

То, что я испытывала к Илье, невозможно было выразить одним словом. Меня распирало от благодарности, тепла и какой-то щенячьей нежности, словно я была маленькой девочкой, потерявшейся в темном лесу. Возможно, так и было: ведь я давно ощущала на себе холодность окружавшего меня мира. Но жизнь в очередной раз доказала, что не все так однозначно, и если не повезло однажды, то это вовсе не значит, что так будет всегда.