Бабник
Шрифт:
Но все-таки надеюсь, что если я стану знаменитым фотографом, то, чтобы написать мою биографию после моей смерти, они найдут кого-нибудь, кто знает меня лучше, чем Эндрю.
«Она любила пиццу и польский кинематограф, но больше всего на свете она любила «АББА», – вот что написал бы Эндрю, если бы дело доверили ему. – А ее день рождения был определенно четного числа, скорее всего, в июне».
Я поставила мой новый диск и притворилась, что он мне нравится. Мы с Эндрю танцевали на кухне под «Дай мне, дай мне, дай мне», и все каким-то
– Это потрясающе! – сказала Атланта, когда мы смотрели фотографию члена Ангуса Роула. – Ты, наверное, произвела на него сильное впечатление.
– Не знаю, – честно ответила я. – Я ни слова ему не сказала. Я просто сидела и жевала тост, а он вдруг начал раздеваться. Вы это напечатаете?
– Еще бы! Это бесценно!
Я пока еще не дала ей ни одного снимка Макса – они были моей личной собственностью.
– Вот этот мне нравится больше всего, – сказала я, указывая на черно-белую фотографию, на которой Ангус Роул был запечатлен во всей красе: волосатый, обнаженный, держа перед собой большую раму для картин. – Мне кажется, вы могли бы назвать это: «Прямо со стены». Я сделала еще несколько портретных снимков, просто на всякий случай.
– А лицо. – Атланта пренебрежительно помахала рукой. – Кого интересует его лицо? Мы напечатаем одну из этих фотографий в натуральную величину.
Она посмотрела через лупу на один из пробных отпечатков, которые я сделала, и мне неожиданно пришло в голову, что однажды Атланта проснется и обнаружит, что она превратилась в Элейн.
– Держу пари, что это все-таки больно, – сказала я, – когда огромный болт вкручивают тебе в живот, как ты думаешь?
В среду Эндрю работал дома, готовясь к следующему визиту на туманный и загадочный остров Мэн. Поэтому, когда зазвонил телефон, я подождала, пока он снимет трубку, думая, что ему звонят с работы.
Я услышала, как он сказал:
– Кто это говорит?
Затем, через секунду, совсем другим тоном:
– О, добрый день! Привет! Очень рад, что ты звонишь. Мы все время смотрим тебя по телевизору! Нам очень нравится этот сериал! Очень! Я твой самый горячий поклонник! Как тебе нравится Лондон? А, ты же сама из Лондона, верно?
Его голос становился все выше и звучал все более возбужденно. Я подняла трубку в спальне.
– Привет, Натали. Это я.
– Пока, – сказала Натали Эндрю. – Привет!
– Привет! Прости меня за Эндрю, – извинилась я. – Он слегка перевозбудился. Сейчас он, наверное, побежал делать себе татуировку: «Я люблю Натали».
– Он показался мне очень милым.
– Так и есть. Он ужасно милый. Он такой милый, что доводит меня этим до белого каления. Хватит об этом. Как у тебя дела? Сегодня нет съемок?
– Как раз есть. Именно поэтому я и звоню. Ты меня не выручишь? Ничего неприятного, будет даже довольно интересно.
– Конечно, выручу. А что нужно делать?
– Нас
– А что за фильм? – спросила я. Как будто мне было не все равно. Провести вечер с Максом? Слишком хорошо, чтобы быть правдой.
– Да обычная чушь. Я даже не могу вспомнить, как он называется.
– Вообще-то, я не против. Неплохо пойти проветриться. – Пойти все равно куда с Максом, имела я в виду.
– Ну и отлично. Тогда я скажу им, чтобы они за тобой заехали? Начало в восемь.
– Да нет, зачем! Я могу просто встретиться с Максом в отеле. Скажи лучше, что мне надеть? Там все будут в вечернем платье и в смокингах?
– Линди! Это же премьера! А после нее будет фуршет, если вы захотите пойти. Я уверена, что Макс захочет. Он у меня как заводной зайчик с батарейкой «Дюраселл». Кстати, как тебе Италия? Весело отпраздновали день рождения?
– Отлично! – бодро соврала я.
Как только я повесила трубку, меня охватила паника. Я пойду на премьеру с Максом! Чтобы собраться, мне требовалось не меньше двух месяцев, а осталось всего три часа! Я часто делала для газет фотографии разных премьер, но в качестве гостьи ни на одной не была.
Я знала, что там будет набор из кинозвезд в туалетах от лучших кутюрье, взятых напрокат, продюсеров и никому не известных лиц, непонятным образом оказавшихся в списке гостей. Ну а я сама окажусь в какой из этих категорий? Ладно, и так понятно. Пожалуй, за три часа я не успею завести дружбу с Александром Макквином, так что предстоит выбрать одно из двух маленьких черных платьев моей огромной коллекции. Скучно, бедно, убого.
Стоп! О чем я вообще думаю? У меня же где-то есть просто идеальное платье. Серебряное мини, спереди на «молнии», которое я купила два года назад на распродаже в «Уистелс» для новогодней вечеринки. В конце концов, тогда оказалось, что для него слишком холодно. Какое счастье, что я никогда не верила всем этим журналам, которые советуют выбрасывать одежду, если вы не надевали ее два года.
– Куда ты собираешься? – спросил Эндрю, когда зашел в спальню и увидел разложенную на постели одежду.
– В кино, – ответила я, разыскивая свое фисташковое белье. – У Натали два билета на премьеру фильма на сегодня, а она не хочет идти и отдает свой билет мне.
– А я не могу пойти с тобой?
– Извини, Эндрю, но у нее только два билета. Она попросила меня сходить с ее женихом.
Я не смогла заставить себя выговорить вслух имя Макса. Я назвала его женихом Натали, чтобы подчеркнуть, что он помолвлен с Натали и поэтому не может вызывать у меня никакого интереса.