Бабник
Шрифт:
Одно время я думал, что хочу этого.
Такую жизнь.
Возможно, поэтому я так дьявольски набрался до беспамятства той ночью. Я знал, что убью Кайлу, если разрушу наш брак, потому что отношения больше не касались ее, и это не было временным явлением.
Просто не ожидал, что моя собственная гибель случится так быстро.
Я всегда был умнее, когда дело касалось женщин.
Или я так думал.
Щемящее чувство вызывало желание расцарапать грудь в том месте, где должно быть сердце. Я проигнорировал его. Как игнорировал каждое
Или всему виной девушка?
— Ты собираешься ответить? — Эвери вернулась в кабинет, ее щеки пылали, когда она указала на мой телефон. — Он буквально разрывается последние пять минут.
— Преувеличение. Звонок переключился бы на голосовую почту, — сказал я скучающим голосом. — Теперь, почему бы тебе не сбегать за кофе?
Она нахмурилась. Могу сказать, что она хотела поспорить, но я был ее боссом, поэтому указал на дверь и подождал, пока она выйдет.
С длинным вздохом она развернулась и ушла только затем, чтобы вернуться в кабинет и спросить через плечо:
— Все еще пьешь макиато?
— Ага. — Я был слишком удивлен, что она до сих пор помнит такие подробности.
Она быстро кивнула и снова двинулась к выходу, чтобы потом опять войти обратно, избегая встречаться взглядом, и протянула руку.
— Наличные, — она прокашлялась. — Помнишь? Почти бездомная. Умирающая от голода.
— Ты не говорила «бездомная».
— Мне нужно пережить отсутствие зарплаты следующие несколько недель. Это включает аренду жилья, еду и дорогу до офиса.
Я полез в карман и достал сотню.
— Сдачу оставь себе.
Она помедлила, уставившись на лицо Бенджамина Франклина, как будто деньги скорее были сделкой с совестью, а не чем-то милым, что я сделал как ее начальник, как ее бывший друг.
— Нет. — Она облизнула губы. — Я верну обратно твою подачку. Не волнуйся. Я отсчитаю сдачу до последнего цента. На самом деле, я должна попросить не больше нескольких пенни.
Я прервал ее болтовню и схватил телефон.
Джесс позвонила дважды.
Черт, они всегда сожалели.
Я быстро написал ей, чтобы сказать, что она поступила правильно. Черт возьми, ко мне привязывалась каждая женщина. Как будто они были книгами, а я одержимым читателем.
Она не скучала по мне.
Она скучала по моему образу.
Джесс: Я не представляю, как долго буду одна. Как мне вообще начать встречаться снова после тебя?
Я: Нервничать — это нормально. Почему бы тебе не попробовать сходить в бар в «счастливый час» и посмотреть, как все пойдет? Ты замечательная женщина.
Просто не моя.
Отправив это сообщение, я следом написал следующее, в котором неубедительно говорилось, что я должен идти на встречу и опаздываю.
Не должен и не
Но она об этом не знала.
На самом деле, кроме чтения отчетов по маркетингу от каждой школы, с которой мы только заключили договор, мне было нехрен делать до понедельника.
Но сегодня была пятница.
И у меня больше не было девушки, чтобы привести ее домой.
Или поехать к ней домой.
Джесс любила готовить, поэтому каждым пятничным вечером я ехал к ней. Мы ели, пили, занимались обалденным сексом, и посреди ночи я уезжал. Это работало прекрасно.
Особенно сейчас — я был раздражен.
Потому что мне нужен секс, как некоторым нужна вода.
Это было то, что я делал, когда нервничал — на самом деле, я занимался этим, когда чувствовал что угодно. Секс был моей йогой.
А теперь у меня ничего не было.
Я постучал ручкой по отчету, который читал.
Десять минут спустя я все еще постукивал по той же самой странице, когда Эвери внезапно ворвалась в мой кабинет как чертик из табакерки. Дьявол, у этой женщины было слишком много энергии.
Я разрывался между желанием подсыпать ей снотворное в кофе или посмотреть, как она крутится в колесе, пока не утихомирится.
— Вот, — она сунула чашку мне под нос, а затем бросила сдачу на стол. — Я взяла себе кое-чего тоже за свои усилия. Что-нибудь еще, или вы желаете, чтобы я начала работу над списком проектов, который вы мне дали?
Ох, черт. Я засмотрелся на ее губы и прослушал все, что она у меня спросила.
— Мне говорить помедленнее? — раздраженно нахмурившись, она начала говорить, отчетливо излагая каждое слово, как будто говорила на иностранном языке. — Это, конечно, не мое дело, но если вы предпочитаете, чтобы я подавала сигналы со своего стола или выучила язык жестов, то, думаю, я справлюсь.
— Знаешь, для того, кто пытается получить хорошие рекомендации от вице-президента, ты реально начала не с той ноги. Профессионал, помнишь?
Ее спесь немного поубавилась.
— Так и думал, — ухмыльнулся я. — И прости, но у меня был кое-кто, — я подыскивал слово, — кто бросил меня сегодня утром, и это меня задело.
— Кто? — она наклонила голову и сделала глоток своего большого кофе. — Они выполняли что-то важное?
— Очень, — я оттянул воротник рубашки, когда она прикусила нижнюю губу, — важное.
— Что ж, может быть, я могу помочь. И имею в виду именно «я готова больше работать, если ты будешь платить мне больше», а не «я хочу вытащить тебя из той дыры, в которой ты оказался, потому что я милый человек и помню, как ты держал меня за руку, когда мы шли на ярмарку».
— Ты боялась колеса обозрения. Это было самое меньшее, что я мог сделать.
Она залилась румянцем от щек до самой шеи.
— Они такие… высокие.
— Я высокий. Ты боишься меня? — я наклонился вперед, положив руки на стол, будто готовился наброситься.