Бабло
Шрифт:
— Слушай, — наконец произнёс Чен, — а может, попробуем этот… как его… экстремальный метод программирования? Ну, где один пишет, а другой контролирует?
— Ты серьёзно? — Иван скептически поднял бровь. — Это не какой-нибудь студенческий стартап, где можно позволить себе эксперименты. У нас дедлайн через две недели.
— Именно поэтому! — Чен воодушевлённо подался вперёд. — Представь: я анализирую данные, ищу дыры в логике в реальном времени, а ты пишешь код. Мы сможем быстрее находить
Иван посмотрел на Чена и сказал с ноткой одолжения:
— Ладно, давай попробуем.
Они расположились за одним монитором. Чен начал комментировать:
— Смотри, тут у нас идёт поток психометрических данных… Нужно добавить проверку на дубликаты… тут ты теряешь десять процентов памяти из-за рекурсии. Перепиши на цикл.
Иван неохотно зашёл в терминал.
— Теперь делаем выборку… — сказал Чен, придвинувшись к нему.
— Может, ты сядешь вместо меня и сам будешь писать? — недовольно ответил Иван.
— Нет-нет, я… молчу, — немного отодвинувшись от него назад, сказал Чен.
Иван приступил к работе, и работа закипела. Чен сидел рядом, смотрел, как работает Иван, и это удивительным образом помогало.
— Ну чего ты молчишь? — не выдержал Иван. — Может, сделаем выборку данных?
— Да-да! — ответил Чен и поправил очки.
— Слушай, а если мы выделим эти данные и попробуем с новыми функциями?
— Да, хорошая идея, — сказал Чен и положил руки на стол, как школьник.
Неожиданно зашёл Раджеш:
— Как делишки? Нужна моя помощь?
— У нас экстремальное программирование, — машинально ответил Иван.
— Для экстремального программирования нужно экстремальное питание. — с улыбкой ответил Раджеш. — Что будем есть?
Иван на секунду перестал набивать текст на клавиатуре, развернулся и посмотрел в сторону Раджеша:
— Питание-то тут при чём? — насупился он. — Как питание связано с эффективностью работы?
— Напрямую, — машинально ответил Раджеш. — Есть куча продуктов, с помощью которых можно кратно увеличить эффективность работы. Взлом питания, если хочешь!
Неожиданно вмешался Чен и отрапортовал как робот:
— Согласно исследованиям, восемьдесят процентов программистов совершают ошибки при уровне сахара выше семи миллимоль на литр. Лучший вариант питания для программистов — это орехи и авокадо.
Иван фыркнул:
— Авокадо? Одним авокадо сыт не будешь. Эх, жареного мясца бы…
Чен неожиданно достал телефон, включил проектор и вывел диаграммы:
— Вот продуктивность команды разработчиков при разном питании. Пик наблюдается у групп на кето-диете.
— Кето? — Раджеш скривил жутко недовольную гримасу.
Иван неожиданно оживился, подошёл к стене и ткнул
— А вот тут твои орехи упали на сорок процентов к полудню, — громко произнёс он. — Где кофеин? Где взрывная энергия?
— Кофеин увеличивает пульс, но убивает креативность, — ответил Чен. — После трёх чашек код превращается в спагетти из панических ошибок.
Раджеш вскочил, изображая робота:
— Внимание! У программиста обнаружен низкий уровень сахара. Нужна подпитка пульса эмоциями! Рекомендуется срочно ввести чизкейк!
Чен улыбнулся и выключил проектор.
— Хм, пульс эмоций — это интересно… А что, если убрать еду вообще? Максимальная продуктивность достигается в периоды голодания, — добавил он, поправляя очки и поворачиваясь в сторону Раджеша.
— Да ну, голодать — это вообще не наш метод, — недовольно ответил Иван. — Ты предлагаешь умереть на работе?
— Нет! Речь про голодание, а не смерть. Исследования доказывают, что двадцать четыре часа без пищи усиливают нейропластичность, а семьдесят два часа и вовсе перезагружают иммунитет.
Раджеш присвистнул:
— Три дня? Да я через три часа начну жевать провода!
— Необязательно всем, — Чен достал таблицу. — Можно начать с одного дня. Иван пишет код, я слежу за метриками, Раджеш… эм…
— Я буду генерировать крипто-мемы для мотивации! — Раджеш достал телефон. — Хочешь выжить в гонке технологий?! Стань аскетом, как Будда!
Все дружно рассмеялись.
— А может, тогда начнём есть овсянку, как англичане? Если не хотите голодать, — ни с того ни с сего выдал Чен. — По данным Оксфорда, она повышает концентрацию на тридцать процентов.
Раджеш, доедая шоколадный батончик, фыркнул:
— Овсянка? Это как есть обои. Зачем тебе английская кухня? Они же даже карри испортили.
Чен разложил графики на столе:
— Средневековые английские монахи ели овсянку перед переписыванием манускриптов. Их продуктивность…
— Их продуктивность была «одна книга за жизнь», — перебил Иван. — Я за неделю пишу код объёмом с «Войну и мир». Мне нужно мясо!
Чен вздохнул:
— Овсянка снижает уровень кортизола. А мясо — это тяжёлая пища!
— Мясо — это сила и мощь! — добавил Иван. — Иди скажи Полу: «Мы решили всем офисом пересесть на овсянку, чтобы повысить продуктивность работы». Или лучше Мэту, который родился в Латинской Америке и съедает по пол-ягнёнка за раз. Он любит покушать. И я тоже люблю! Овсянку едят только лошади и Шерлок Холмс.
— Он был гением, — грустно ответил Чен. — И прожил до девяноста лет.
— Предлагаю попить чаю, раз уж мы заговорили об английских традициях, — развалившись в кресле и улыбаясь, предложил Раджеш.